мы огрызаемся

— Если вы доживете до моего возраста, многое вам будет казаться странным.
— Вы непохожи на старика.
— Тело стареет. Иногда мне кажется, что у меня палец может отломиться, как кончик мелка. А дух не стареет, и мудрости не прибавляется.
— Вы мудры.
— Нет, это великое заблуждение — о мудрости стариков. Старики не мудры. Они осторожны.

Храброму в душу не заглянешь.

Мы — это больше, чем я и ты.

«Бывает, что туристу все же удается войти в соприкосновение с настоящей ночной жизнью. Спускаясь в винном угаре часа в два ночи с мирного холма по какому-нибудь пустынному переулку, он видит, как из-за угла появляются два отчаянных молодчика. Они вовсе не похожи на ту лощеную публику, которую он только что покинул… Они подходят ближе, и все, что он помнит, — это внезапный, ошеломляющий удар.
Это его хватили по уху куском свинцовой трубы, завернутой в номер газеты «Матэн». И вот тут турист наконец входит в соприкосновение с настоящей ночной жизнью, на поиски которой он потратил столько денег.

Непомерная ноша к земле тянет.

Все хорошие книги сходны в одном: то, о чем в них говорится, кажется достовернее, чем если бы это было на самом деле.

Суждено ли, например, Украине составить самостоятельное государство, это зависит от 1000 факторов, неизвестных заранее. И, не пытайтесь «гадать» попусту, мы твердо стоим на том, что несомненно: право Украины на такое государство. Мы уважаем это право, мы не поддерживаем привилегий великоросса над украинцами, мы воспитываем массы в духе признания этого права, в духе отрицания государственных привилегий какой бы то ни было нации.

Один украинский политик проиграл дело в суде «О защите чести и т. д». Поводом послужила фраза мэра: жидивський сынок. Суд основывался на том, что в украинском языке нет слова: еврей. А жид — это не оскорбление, а национальность.
Вполне логично; вы же не станете лезть в драку если вам скажут: русский сын, украинский сын, молдавский сын. Что оскорбило политика — непонятно. Ласкательное слово «сынок», наверное.

Читая некоторые публикации мне становится стыдно, что я славянин, что я белорус, что у меня есть родина, за которую я готов… Скажу больше: простите моих предков, которые дважды брали Берлин, пожалуйста. Я откажусь от своей веры…
Я готов на всё, чтобы стать таким говном, как Вы.
Не получается. Кровь, к сожалению, хорошая.

Любой гад любит понежиться на солнце.