Бернгард Келлерман

«Только дурак может ждать совершенства в этом мире», — сказал он себе.

— Меня поражает, — сказал он, — что вы помните каждую мелочь.
— То, что любишь, всегда ясно помнишь, — ответила она.

«Только любимые, — думал он, — обогащают жизнь, без них она бедна и призрачна».

Вот тот ковыляет на деревянной ноге, но он смеется. А почему ж ему не смеяться? Война выиграна, президент поцелует его в щеку и повесит ему на грудь жестяную бляху. Государство обеспечит его пенсией в двадцать, тридцать, может быть и сто франков, шарманку он получит безвозмездно — о чем же ему горевать?

«Людям нужно кем-то восхищаться, на кого-то смотреть снизу вверх. Есть, конечно, и такие, которые предпочитают смотреть сверху вниз, — я, например, но об этом нельзя говорить вслух», — думал он.

Мир вокруг нас изменился, и мы изменились вместе с ним. Изменились понятия, слова приобрели другое значение. Слишком много мы наслышались лжи и правды, всего вперемежку, и теперь уже разучились отличать ложь от правды.

Если долго смотреть на спящего, он отрывает глаза. Может быть, так и с любовью. Может быть, на нас смотрят сотни глаз, и сотни неведомых глаз в глубинах нашего существа открываются в ответ. А может быть, любовь и физически изменяет нас?

Она молода, у нее есть собственные мысли, а это, нельзя не признать — бесспорное достоинство.

— Мой брат принадлежит к числу дураков, которые верят в то, о чем мечтают.

— Я завидую вам! Вам никогда не бывает скучно? Как вы этого достигаете?
— Скучно? — удивленно переспросила она. — Нет, я не скучаю.
— Вы должны научить и меня этому великому искусству, — взмолился он. — Вы же знаете, скука — мой заклятый враг.
— Да, вы часто мне это говорили, — сказала она. — Я занята в школе да еще работаю дома. У меня не остается времени скучать.