Ах, деревенских домиков уют: хрустят крахмалом шторки «Ришелье»,
И флоксы в палисаднике цветут, и пахнет мятой, спрятанной в белье.
А на полу лежат половики! Палас, ковёр… Да это всё не то.
Затраты были так невелики: собрали юбки, старые пальто…
Их резали на сотни длинных кос и каждую мотали в свой клубок,
Чтоб километры радужных полос свивал в дорожку старенький станок.
Всё в дело шло: и платье, и колпак, ценился драп и яркий сочный цвет.
Сплетались папин клетчатый пиджак и мамин габардиновый жакет.
В далёком прошлом те половики и скрип широких тёплых половиц.
В наследство мне: икона и платки, да пожелтевший снимок добрых лиц…

Тёплый вечер входил в тишину Комарова,
И не ново нам было встречать его врозь.
Я тебе постелил мягкий лапник еловый
И земли бросил тёплую горсть.
Будут сосны шуметь, ветер дунет с залива,
Где ты белой стрелой белых чаек гонял.
И я помню твой смех — он всегда был счастливым,
Ведь ни в чём ты отказа не знал.
Беспокоен и тревожен сон,
Не всегда безмятежно жить.
Я проснусь — ты в моё лицо
Тёплым носом своим уткнись.
Как сбежать мне от дикой негаснущей боли
И куда, если в круге мирском пустота?
… показать весь текст …

под маской жёсткого сарказма
скрывается едва дыша
давно уставшая от мира
душа

Город камня — жизнь моя. Кепка, зонтик, свитер
Не любить тебя нельзя. Сероглазый Питер
Всюду здешняя тоска дышит пониманием
Скука длится без конца. Нет пустых желаний

Все вокруг радушно спят, нехотя блуждая
И таинственно сопя молча рассуждают —
Не о том, что впереди. Не о том, что было
А о том, что льют дожди — долго и уныло

Я, такой же, как они. Добрый, без обманки
Петербуржцы — старики. Дети — коммуналки
Кухня, чай, соседский вой, медный крест под свитер
Твой бессменный часовой. Сероглазый Питер

В 30 лет понимаешь, что просто кричать о любви.
Просто солнце — к ногам, и дарить одинокие звезды.
Сложно тихо обнять, если душу рвет, сердце щемит
От обиды, что позже покажется столь несерьёзной.

В 30 лет начинаешь сильнее ценить рассвет,
Потому что быстрее проносится время.
Человек или рядом с тобой, или нет.
Оправдания — горькое лживое бремя.

В 30 лет так же хочется с ветром летать.
Наслаждаться лучами манящего доброго солнца.
Но уже признаешь то, что все обо всем не узнать.
Различаешь за маской зайчонка обличие волка
… показать весь текст …

Смеялась дурочка, сегодня от души.
И заливалась звонким переливом.
Она сгребла в кулак свои гроши.
И бросила волнам в прыжке игривом.
Она не долго думала страдать.
Всего минуту омрачилась думой.
Она б могла и большее отдать.
Но ограничилась сегодня малой суммой.
И море приняло ладошку серебра.
И ласково отхлынуло от брега.
Ведь дурочка сегодня так добра.
И жизнь Ее одна сплошная нЕга.
Она не видит злобы и тоски.
И веселится от кривых ухмылок.
… показать весь текст …

Под ноги путникам смывает осень краски…
Следы ложатся прямо на листву.
На глади озера качает ветер ряску,
А тучи неба заслоняют синеву.

Как девка шалая, в пылу красы дразнящей,
Не прячет Осень прелести свои.
В ней страсти женской — кладезь настоящей.
И ветреность, с тоскою по любви.

И раздеваясь страстно, смело, принародно,
Всё ж хороша плутовка… и за ней,
Как зельем опоённы приворотным,
Блуждают грустные раздумья дней…
… показать весь текст …

Если вы подберете на улице дворовую собаку
и накормите ее — она никогда вас не укусит.
В этом и состоит разница между собакой и человеком.

Не забывайте любить себя.
Дорога самопожертвования ведёт в обрыв.

Я ждала тебя сорок лет
В нашем доме под хвойным лесом.
Берегла твой лоскутный плед
И чинила крыльцо с навесом…
Украшала просторный двор,
В каждом мае белила хату,
Зять поставил другой забор —
Старый латан был перелатан…
Уходила на дальний луг,
Васильками поросший густо…
Говорила с тобою вслух
О веселом и самом грустном…
Я ждала тебя сорок лет,
Письма с фронта читая внучке…
… показать весь текст …