Ивверх Ивниз

Справедливо ли это?!
Если оказалось, что только один человек не слышал гром с молниями прошлой ночью и крепко спал, то гроза повторяет своё выступление ещё раз этой ночью и снова для всех?

Любовь — это когда они целуют друг друга по очереди.
А когда не могут справиться с порядком — уже страсть.

Чувства могут быть рождены только из труда.

Я не сталкер, однако человек тоже грубый и деловой, и жить, понимаешь, люблю. Давно живу, привык уже…

Удивительная, между прочим, вещь: как ни придёшь, вечно эти бармены бокалы протирают, словно у них от этого зависит спасение души. Вот так и будет стоять хоть целый день, возьмёт бокал, прищурится, посмотрит на свет, подышит на него и давай тереть: потрёт-потрёт, опять посмотрит, теперь уже через донышко, и опять тереть…

— Да какой ты сейчас муж, — сказала Гута. — Пустой мешок ты сейчас, а не муж. Тебя сначала набить надо.
---

Если весь мир младше тебя, то на него хотя бы приятно смотреть.

Если кто-то не понимает справедливости, это не проблема справедливости.

Чем больше знаешь — тем больше в тебе цветов. Вот такая картинка получается.

Где бы я не был, в какой стране, в каком городе — первым делом начинаю мерить уровень тепла, идущего от людей.

И тут я ощутил на себе тот взгляд, который уже хорошо был известен и знаком мне — когда смотришь на другого человека и понимаешь, что он не осознавая и увлеченно выполняет твою работу.

Если у огорода есть солнце и вода, то хозяин ему уже не нужен.

На нашей работе столько людей, и ведь ни у кого нет свободного времени. Выходит — мы не люди, ну или время остановилось.

— Чем провинциал отличается от жителя мегаполиса?
— Он ездит на метро столько же, сколько летает на самолете.

Каждый город на земле хранит в сердце память о деревне. Не поняв, чем живет деревня, ты не поймешь и города.
---
Посмотрев на свое жилье ее глазами, я увидел, какая это жалкая развалюха. Я жил один, и она казалась мне просторной по сравнению с переполненными соседскими лачугами…
Голый земляной пол растрескался, на нем образовались волнистые неровности. В стенах зияли дыры с мой кулак, через которые моя личная жизнь вливалась в общий котел с жизнью, бурлившей в трущобах. В данный момент все дыры были заткнуты детскими физиономиями, глазевшими на нас…
---
Иногда я думаю, что величина нашего счастья обратно пропорциональна величине нашего жилища.
---
Политик — это тот, кто обещает построить мост там, где нет никакой реки.
---

Мужской и женский человек пошли искать отличия.

Я не мог оторвать глаз от ее совершенной красоты. Я глядел на нее, и каждый вздох с трудом вырывался у меня из груди. Сердце словно тисками сдавило. Голос крови подсказывал: «Да, да, да…» В древних санскритских легендах говорится о любви, предопределенной кармой, о существовании связи между душами, которым суждено встретиться, соприкоснуться и найти упоение друг в друге. Согласно легендам, суженую узнаешь мгновенно, потому что твоя любовь к ней сквозит в каждом ее жесте, каждой мысли, каждом движении, каждом звуке и каждом чувстве, светящемся в ее глазах. Ты узнаешь ее по крыльям, невидимым для других, а еще потому, что страсть к ней убивает все другие любовные желания.

Те же легенды предупреждают, что такая предопределенная любовь может овладеть только одной из двух душ, соединенных судьбой. Но мудрость судьбы в данном случае противоположна любви. Любовь не умирает в нас именно потому, что она не мудра.

Объем входящей информации в наш мозг определяется пространством и временем. Насколько огромен космос и время жизни вселенной, настолько узок вход в наш разум и количество информации в него поступающей за нашу жизнь.

— Знаешь, это не очень-то вежливо, — проворчал я. — Сидеть и смотреть, как человек спит.
— Прости, Лин — ответил он спокойно. — Мы в Индии можем смотреть иногда, как каждый спит. Мы говорим, что лицо, когда оно спит, — друг всего мира.
----
Для того, чтобы познать истину, достаточно закрыть глаза.
----

Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни…

----------

Первые часы показывали только время суток, более поздние стали отображать дату, а следующие смогут отсчитывать ещё и наши жизни.

Вокзал представлял собой большую утрамбованную площадку, на которой столпились десятки автобусов дальнего следования. Мы примерно час мотались от одного автобуса к другому, таская за собой наш объемистый багаж. Я не мог прочитать таблички на хинди и маратхи, прикрепленные на передних и боковых стенках автобусов, а Прабакер, естественно, мог, но почему-то считал необходимым выяснять у каждого водителя лично, куда он направляется.
— Разве ты не можешь просто прочитать, что написано на табличке? — …
… показать весь текст …