Александр Меркулов

Итак: впереди — потрясающе светлое будущее, позади — невыразимо тёмное прошлое.
Мы — люди — так и говорим: «из тьмы тысячелетий…», «из тьмы веков…».
Почему-то нам до сих пор нравится, что там — тьма.
«Тьма»?! Будто бы!
Да пусть будет благословенной «тьма», в которой появились, оформились библейские нравственные принципы! Я уж не говорю о высочайшей культуре — фантастической, потрясающей культуре!..
Однако мы не успокаиваемся. Мы опять повторяем: «с высоты сегодняшнего дня…»
Так и хочется прошептать: «Из глубочайшей ямы сегодняшнего дня мы, запрокинув головы, вглядываемся в бездонную высоту прошлого…»

Я здесь и сам порой не званный гость,
Там, где на реках осень стелет наледь,
Моя страна кому-то в горле кость,
Кому-то средство, чтоб себя прославить.

Моя страна живёт наоборот,
Цветёт зимой, а летом мироточит,
Она упорно добавляет в мёд
По ложке дёгтя в каждую из бочек.

И горизонта в небо тянет нить,
И нефтью наполняет своё вымя,
И призывает умереть и жить
Наперекор и вопреки, во имя!
… показать весь текст …

От марша, от песни, от гимна —
Всегда со стыдом и несмело
Вдруг чувствуешь очень интимно,
Что время нас всех поимело.

Теперешний мир наш стал будничным, беспраздничным — и даже прививки казенных, «социальных» праздников не устраняют этого налета пепла, грусти и безочарованности. Ибо, повторяю, сущность праздников именно в этом прорыве, подъеме — в иную реальность, в мир духовной красоты и света. Но если этой реальности нет, если по существу — нечего праздновать, то никакими искусственными подъемами праздника не создать.

Зима качает светофоры
пустыми крылышками вьюг,
с Преображенского собора
сдувая колокольный звук.

И торопливые фигурки
бормочут — Господи, прости,
и в занесенном переулке
стоит блестящее такси,

но в том же самом переулке
среди сугробов и морен
легко зимою в Петербурге
прожить себе без перемен,
… показать весь текст …

Идем за надеждою вслед,
За древней скрипучей арбою…
А счастье не там, где нас нет,
А там, где мы рядом с тобою.

В судьбу к нам оно не влетит
Кичливой и пышной жар-птицей,
Но вплавлены в будничный быт
Его золотые частицы.

Я всю совместную жизнь сокрушалась, что муж не романтичный. Сокрушалась и после выписки, пока переживала за свою конечность.
А муж тихо держался за левую грудь. И меня, корову, носил на руках. Зашла речь про повторную операцию (провисает стопа), он схватился сильнее, но молча тянул на себе все. Сегодня, после очередного моего визита к врачу, силком затащила на ЭКГ. Он улыбался (есть шанс, что обойдемся без хирургии). Приехали домой, к подъезду. Звонит врач: «Александр, срочно вызывайте скорую».
Очень плохая ЭКГ. Вызвали кардио-бригаду. Забрали его сразу. Хотя ехать не хотел. А как она, как дети?
Увезли.А я сидела в машине и плакала, на вопрос врача, когда сердце шалить начало, мой «неромантичный» муж сказал: «Как жену с переломом увезли, поплохело».
Хрен с ними, с соплями ванильными, берегите друг друга.

Я приходил за правдой к алтарям
Во тьме наук искал её скрижали
Я сотни лет в дороге потерял
К тому, что оказалось миражами

Но истина являлась мне всегда
Не там, где вычисляли или пели,
А в бездне страсти, в таинствах труда
В сетях любви, у детской колыбели

Она была доступной и простой
Открытой и отшельнику, и хаму
И вопреки учёности пустой
И в пику переполненному храму
… показать весь текст …

Мстислав Ростропович рассказывал о Шостаковиче такую историю: «Второго августа 1959 года Шостакович вручил мне рукопись Первого концерта для виолончели. Шестого августа я сыграл ему концерт по памяти — трижды. После первого раза он очень разволновался, и, понятно, мы выпили немножко водки. Во второй раз я играл не совсем идеально, и потом мы опять выпили водки, уже побольше. В третий раз, мне кажется, я играл концерт Сен-Санса, но он аккомпанировал мне по партитуре своего концерта. Мы были бесконечно счастливы».

… Вчера на темной улице, еще до снега и фонарей, мне навстречу молодой отец с лысоватой страшненькой елкой в руках, а слева и справа — две девочки лет пяти и шести.
Он им:
— лена, не отходи от меня, видишь — машина поворачивает! Катя, да не тряси ты эту елку, она и так…
— а мы придем ее и нарядим, да? И будет праздник, да? — щебечет Лена.
— будет, будет, — устало и думая о своем, говорит отец.
— елочка такая красивая у нас, да, папа? — тоже щебечет Катя.
— красивая, красивая, оглядываясь н…
… показать весь текст …