Александр Меркулов

Наверное, одна из главных потребностей человеческих — потребность в покое, не столько даже во внешнем, сколько во внутреннем, сердечном. И когда он даётся на какое — то время, то кажется: ничего больше и не надо…

Лестер Сити

Андрей и Наташа были на грани развода. Андрей, даже к маме переехал.
И это после двадцати лет брака и пары щекастых школьников за плечами.
Мы с женой всячески пытались их помирить, особенно жена. Увещевали, пытались пристыдить детьми и даже приглашали к нам, чтобы они как бы «случайно» встретились на нашей кухне, а там, может быть…
Но этот фокус так и не удался, как только Андрей еще в коридоре просек, что скоро придет Наташа, он снова обулся, грустно поблагодарил за попытку, и…
… показать весь текст …

Я свободен от общества не был,
И в итоге прожитого века
Нету места в душе моей, где бы
Не ступала нога человека

Синий туман. Снеговое раздолье,
Тонкий лимонный лунный свет.
Сердцу приятно с тихою болью
Что-нибудь вспомнить из ранних лет.

Снег у крыльца как песок зыбучий.
Вот при такой же луне без слов,
Шапку из кошки на лоб нахлобучив,
Тайно покинул я отчий дров.

Снова вернулся я в край родимый.
Кто меня помнит? Кто позабыл?
Грустно стою я, как странник гонимый, —
Старый хозяин своей избы.
… показать весь текст …

Вот странный инструмент для созиданья строчек,
которых в первый миг никто понять не хочет.
Вот странный инструмент: два уха, два зрачка,
изгиб надменных губ и шепоток сверчка.

Под ним внизу — сама конструкции основа —
в ней действует душа, разогревая слово.
Меж ними — коридор, на нем, его деля, —
то крестик, то кадык, то галстук, то петля.

Мы пили в подъезде дешевый коньяк.
И третьим спускался к нам ангел-хранитель.
Он был не у дел — фантазер, сочинитель,
Носивший кашне и потертый пиджак,
Прикупленный во времена изобилья,
Который нелепо торчал на спине,
Скрывая, бог весть, то ли горб, то ли крылья,
И эта загадка манила вдвойне.

А ветер в промерзшие стекла стучал.
И мы, закусив шоколадкой, молчали.
И ангел качал головою в печали
И нам разговорами не докучал.
Он тоже, ослушник, был изгнан из рая
… показать весь текст …

от трёхступенчатой ракеты
отпала первая ступень
потом вторая, а до взлёта
ещё четырнадцать часов

Сделай хоть что-нибудь, Господи, сделай.
Чёрным он кажется — день этот белый.
Столько печали и столько тоски,
Будто бы крайние сроки близки,
Будто бы больше не будет просвета.
Падает снег серебристого цвета,
Падает снег и ложится шурша,
И безымянная плачет душа.

Время нас оплетет, как сентябрьскую муху паук,
изъязвит, как проказа уставшее тело Иова…
Что от нас остается? Один только свет или звук.
Но, увы, не всегда. Иногда ни того, ни другого.
Слово слову не ровня. Различны их вес и цена.
Глянь: вот это бесплотно, как пух, а другое — железно…
Иногда от записанных слов остается одна
пустота, равнодушный мираж, безвоздушная бездна.
Только хочется верить, что в будущем мареве лет
через толщи случайных словес и забвенья цунами
чей-то чуткий радар, что настроен на звук и на свет,
отличит от нуля то, что было придумано нами.

У детей всё просто.

Старшую дочь (ей было года 3−4) как-то спросили:
— Кого любишь?
Стася:
— Маму и папу.
— А кого больше? (детские психологи заходятся криком о запрете данного вопроса в целях сохранения психики ребенка)
Дочь:
— А больше никого!!!