«за колобка…» тихо прошептал охотник на лис, нажимая на спуск…

На братских могилах не ставят крестов,
И вдовы на них на рыдают, —
К ним кто-то приносит букеты цветов,
И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче — гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы —
Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне — видишь вспыхнувший танк,
Горящие русские хаты,
Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
Горящее сердце солдата.
… показать весь текст …

— Еду домой. Соскучился. Мечтаю о тебе. Представляю тебя в чулках на простынях. Очень хочу секса.
— Хлеба купи…

А бывает так, словно ждёшь самого последнего удара, чтобы рухнуть окончательно, и даже с чувством освобождения…
И вспомнишь Ларису Огудалову с её «Благодарю», понятное только на краю стоящим…
А потом вдруг откуда-то пробиваются ростки давно отложенных, но позабытых семян, которые взошли авансом за твоё опасное равновесие…
И теряешься…
Потому что уже топтался на пороге, ничего не взяв с собой…
И начинаешь думать, что надо полить и обиходить…
А это уже жизнь…
Зацепиться…
Но ведь больно…
И слова бабушки, жившей босыми ногами на обгоревшей земле войны: «Больно, значит, жива…»…
Слышишь, а потом думаешь: решено…
И радость приходит с простыми вещами: намыть полы, заварить чай, лечь в чистую постель…
И зима на исходе… не та, что за окном… а позабыто лютая, до костей пробирающая
… показать весь текст …

При желании даже меж двух зол мОжно выбрать добро.

ДУшу не привяжешь,
Душу не пришьешь,
Душу не измеришь
Душу не пошлешь.
Душу не погладить
Душу не отнять,
Душу хоть не купишь,
Но легко продать.
В душу могут плюнуть,
Могут отравить,
Широко откроешь —
Ранить и разбить.
Берегите душу
Всем чертям назло.
… показать весь текст …

И потом… Всегда же хочется себе чего-нибудь этакого напридумывать со скуки. Например, случайную встречу… И в первом попавшемся пузатом мужике с портфелем увидеть… Пашку Иванова из 7 «а»! Короче, увидеть Пашку, на шею ему кинуться, вопросами замучить, даже портфель любезно подержать, пока он внезапно хлынувший пот утирает. А потом портфель отдать, след от французской пудры с лацканов его пиджака стряхнуть и сказать: «Извините, по-моему, я обозналась». Голову назад откинуть, каблучками по мостовой застучать, а Пашка-то, Пашка! Так и будет бежать за тобой вприпрыжку до самого метро с криком: «Девушка, а в какой школе Вы учились?!» Дурак!

Вообще несчастие жизни семейственной есть отличительная черта во нравах русского народа. Шлюсь на русские песни: обыкновенное их содержание — или жалобы красавицы, выданной замуж насильно, или упрёки молодого мужа постылой жене.

Здравствуй, Элли! Я пишу в последний раз,
И в который раз не жду ответа.
Что с погодой? Как там твой Канзас,
Плавится от солнечного света?
А у нас который год дожди,
Небо серым саваном укрыто.
Отсырели в голове мозги,
Тело, как разбитое корыто.
Спросишь, почему не позову?
Ты всегда придёшь на помощь другу.
Знаешь, Элли, я уже не жду,
Что из темноты протянешь руку.
По началу очень много пил,
Но друзья к бедняге приходили.
… показать весь текст …

Мне много лет, и я думаю, конечно, о том, что скоро придётся уйти. Мы приходим из тайны и возвращаемся в тайну. Страшно ли мне? Не знаю. Нет, я не боюсь, но печалюсь очень и тоскую, и думаю, все ли так я сделал? Всегда ли смог поступить по совести? Не часто ли обижал людей? Успевал ли вовремя извиниться? …
Мне хочется напомнить мысль, быть может, банальную, но для меня очень серьезную: небольшой шаг для человека — большой шаг для человечества. Исправить человечество нельзя — можно исправить только самого себя. Накормить ребенка, не сказать грубого слова, перевести через дорогу старика, утешить плачущего, не ответить на зло, дорожить своим призванием, суметь смотреть в глаза другому человеку. Все это гораздо проще для одного человека, но для всех сразу очень трудно. Вот почему всегда нужно начинать спрашивать с себя. Это ведь тоже признак культуры — жить, не слишком многое себе прощая.
Мое любимое изречение — обязательно посади дерево — даже если завтра конец света.