Наверное, это старость,
О прошлом болит душа,
Всё, собственно, там осталось,
А стрелки вперёд спешат.
Глаза открываешь — восемь,
Сходил в магазин — среда,
Сварил себе кофе — осень,
Прилёг отдохнуть… ну, да…
Но есть у меня, припрятан,
Ещё один циферблат,
Цветные на нём заплаты
И время течёт назад,
Ко дням с «Пионерской зорькой»,
С героями из былин,
… показать весь текст …

Упоенье — яд отравы,
Не живи среди людей,
Не меняй своей забавы
На красу бесцветных дней.

Всe пройдeт, и жизни холод
Сердце чуткое сожмeт,
Всё, чем жил, когда был молод,
Глупой шуткой назовёт.

Берегись дыханья розы,
Не тревожь еe кусты.
Что любовь? Пустые грeзы,
Бред несбыточной мечты.

Вода, конечно, камень точит,
Упорство города берет,
Но если женщина не хочет,
То значит, номер не пройдет.

Среднего возраста, среднего роста, в среднем ряду в очень среднем ведре едет на дачу в посёлке под Тосно самый нормальный мужик на земле.
Средненький домик и так себе банька, средняя громкость, в колонках шансон. Средненько выглядит девушка Танька, средненько смотрится рядом с ней он. Список из среднесчастливых моментов, и как финальный аккорд — Мендельсон.
Взял ипотеку по средним процентам, средняя двушка, нормальный район.
Средняя школа для среднего сына, средние кресла и средний доход. Так, с середины и на половину, он полусчастлив и полуживет.
А иногда как накатит — до рези где-то внутри, глубоко-глубоко: и в Мендельсоне ошиблись с диезом, и в остальном был не тот взят аккорд, и впереди будет всё не иначе.
Средненько прожита жизнь-так-себе.
Едет под Тосно на среднюю дачу самый нормальный мужик на земле.

Это странное время в народе зовётся: «распутица»:
под ногами противное месиво снега с дождём
вызывает подспудно тревогу, что счастье заблудится
и дорогу к продрогшим сердцам никогда не найдёт…

Пробирается в дом неприятная серость осенняя,
всё длинней и отчётливей тени в мерцанье свечи…
говорю о любви, головою уткнувшись в колени я,
ты мне волосы гладишь и шепчешь:
«Давай помолчим…»

Потемнело совсем. Вечер тихо уходит с дистанции,
в небо всходит луна, окружённая свитой своей…
Улыбаясь тебе, замолкаю…
… показать весь текст …

И не снег, и не дождь — леденящее серое крошево
Припоро’шило землю, согласья её не спросив.
Ветер мечет и рвёт, словно больше не верит в хорошее,
И пейзаж за окном, словно мерин, заезжен и сив.

Межсезонья пора… Зимних вьюг и морозов преддверие…
А у чувств и эмоций раздрай, да сумбур, да разлад,
И в глазах у тебя серой тенью сквозит недоверие,
Окуная слова в серебро неизбежных прохлад.

Недосказанность фраз повисает досадой непрошеной —
Только ты сгоряча не суди. Никогда. Ни о чём.

Вот и ветер притих — видно, снова поверил в хорошее!
… показать весь текст …

Не можете делать то, что вам нравится, - полюбите то, что делаете.

Проигранными вдребезги пари,
не верными ни богу, ни отчизне
бродячими котами ноябри
приходят в неприкаянные жизни.
И всё трудней хранить в себе тепло;
звучат шаги потерянно и гулко…
Глядит на всех затравленно и зло
трубопровод сырого переулка,
где ты бредёшь, где хмарь и пустота,
где серые заплаканные стены,
и на лице опавшего листа
арабской вязью выделились вены.
Здесь корабли дрейфуют на воде
вслепую, потеряв свои пенаты.
… показать весь текст …

`
Дом Симы Петровны загнут буквой «Г». Живет Сима на пятом, окнами во двор, первый от угла балкон, — тот, что выделяется обилием цветов, которые она обожает: что-то подсаживает, выдергивает, поливает.
Выйдя одним погожим утром полить растения (по-простому: в сорочке, не накрашена, в бигуди), Сима Петровна вдруг отказала благоухающим питомцам в водной процедуре и ретировалась в квартиру.

Рукой подать, — с увитого плющом балкона в пятом этаже другого крыла, на нее пялились! Мужик лет пятидесяти,…
… показать весь текст …

Родители-наши седые ангелы хранители.