— Да вы читали ли хоть один роман отроду?
— Четыре читал.
— Удивительно; а больше уж не читаете?
— Нет; всё одно во всех повторяется.
— Как же одно во всех?
— А так, влюбился да женился; влюбился да застрелился; скучно уж очень.
— А страдания?
— Страдания всё от безделья.

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,
И лазурь, и полуденный зной…
Срок настанет — Господь сына блудного спросит:
«Был ли счастлив ты в жизни земной?»

И забуду я всё — вспомню только вот эти
Полевые пути меж колосьев и трав —
И от сладостных слёз не успею ответить,
К милосердным коленям припав.

В дачном кресле, ночью, на балконе…
Океана колыбельный шум…
Будь доверчив, кроток и спокоен,
Отдохни от дум.

Ветер приходящий, уходящий,
Веющий безбрежностью морской…
Есть ли тот, кто этой дачи спящей
Сторожит покой?

Есть ли тот, кто должной мерой мерит
Наши знанья, судьбы и года?
Если сердце хочет, если верит,
Значит — да.
… показать весь текст …

Они глумятся над тобою,
Они, о родина, корят
Тебя твоею простотою,
Убогим видом черных хат…

Так сын, спокойный и нахальный,
Стыдится матери своей —
Усталой, робкой и печальной
Средь городских его друзей,

Глядит с улыбкой состраданья
На ту, кто сотни верст брела
И для него, ко дню свиданья,
Последний грошик берегла.
… показать весь текст …

Слышишь чеканный шаг
Это идут барбудос;
Небо над ними как огненный стяг
Слышишь чеканный шаг!

Мужество знает цель!
Стала легендой Куба,
Вновь говорит вдохновенно Фидель —
Мужество знает цель!

Родина или смерть! -
то бесстрашных клятва.
Солнцу свободы над Кубой гореть!
Родина или смерть!
… показать весь текст …

Дракон. Страшно вам?
Ланцелот. Нет.
Дракон. Враньё, враньё. Мои люди очень страшные. Таких больше нигде не найдешь. Моя работа. Я их кроил.
Ланцелот. И всё-таки они люди.
Дракон. Это снаружи.
Ланцелот. Нет.
Дракон. Если бы ты увидел их души — ох, задрожал бы.
Ланцелот. Нет.
Дракон. Убежал бы даже. Не стал бы умирать из-за калек. Я же их, любезный мой, лично покалечил. Как требуется, так и покалечил. Человеческие души, любезный, очень живучи. Разрубишь тело пополам — человек околеет. А душу разор…
… показать весь текст …

Как русская аристократка Мария Тарновская сделала любовь прибыльным бизнесом, а потом поплатилась за это

Весной 1910 года газеты всего мира кричали об одном важном событии — в Венеции судили русскую аристократку, чей род восходил к Марии Стюарт. Красота и невероятное очарование подсудимой подливали масла в огонь — ведь, пользуясь своим обаянием, эта женщина довела до смерти множество мужчин, и на некоторых из этих трагедий сумела неплохо нажиться. Жизнь Марии Тарновской стала темой многочисленн…
… показать весь текст …

А как ты думаешь, - спросил Копенкин, — был товарищ Либкнехт для Розы, что мужик для женщины, или мне только так думается? — Это тебе так только думается, — успокоил Копенкина чевенгурец. — Они же сознательные люди! Им некогда: когда думают, то не любят.

…Старость…Она подойдет к нам внезапно, сзади. Она прикроет нам глаза своими ладонями, и мы не сразу угадаем, кто это. Ее мягкие шаги уже к нам приближаются.

Если не верите — вспомните, какими стариками казались для вас десятиклассники, когда вы слушали первый звонок. Вспомните, какими старухами для вас казались тридцатилетние женщины, когда вам купили первые сережки.

Вспомните, как смеялись вы над людьми, женившимися в 50, когда в первый раз шли на свидание. Душа не чувствует возраста, и тольк…
… показать весь текст …

Сумерки — такое время суток, —
краткая меж днем и ночью грань,
маленький, но емкий промежуток,
когда разум грустен, нежен, чуток
и приходит тьма, куда ни глянь.

Сумерки — такое время года, —
дождь долдонит, радость замерла,
и, как обнаженный нерв, природа
жаждет белоснежного прихода,
ждет, когда укроет все зима.

Сумерки — такое время века, —
неохота поднимать глаза…
… показать весь текст …