Будем честно. В руке синица не научит тебя летать.
Ты способная ученица, но не ей тут преподавать.
Да, синица — легка, надежна, очень крепко сидит в руках.
Только много ли с ней возможно? Не мечтаешь ли об орлах?
Да, синица сидит спокойно, никуда не уйдет, поверь.
Только небо — оно другое, не откроет оно ей дверь.
Что, стабильность и осторожность? Нет, ну точно не в двадцать пять.
Для синицы пусть это сложно, но тебе суждено летать.
И чем выше, поверь, тем лучше, а синица… Не в этот раз.
И не жди, умоляю, случай. Если жизнь, то она сейчас.
Крыльям свойственно расправляться, а тебе — быть их кораблем.
Да, и если уже пытаться, почему бы не с журавлем?
Рисковать, подниматься, падать, покорять журавлей, орлов.
Это жизнь, как она должна быть. Остальное — для слабаков.
Все меньше незакрытых окон,
Все больше перелетных птиц,
Березы пожелтевший локон
Разыгрывает с ветром блиц…
Достану зонтик от ненастья
И фото ландышей лесных,
А ситцевое платье счастья
В сундук упрячу до весны…
И вдруг, как чудо, летний ливень,
Как Тот, Кого уже не жду…
Пора учиться быть счастливой
Двенадцать месяцев в году!
Речка черная, белый остров,
сны завернутые в газету,
а у нас все опять непросто,
да простого в помине нету!
Шар земной идеален в кубе,
идеалы-причина нервов,
а я снова танцую в клубе
самой быстрой и самой первой,
чтоб казаться быстрей и ярче,
надо просто накрасить губы,
речка черная-не иначе,
снится только к покупке шубы,
Я всё соврал.
У вас обычные глаза,
И голос ваш такой же как у многих,
Я врал, что всё хотел вернуть назад,
Сплетая воедино две дороги.
И ваши безмятежные черты
Ничуть меня не душат среди ночи.
Да и в объятьях ваших глубины,
Мне кажется, не больше, чем у прочих.
Ещё я врал, что шёл за вами по пути,
Что выдержал разлуки еле-еле.
Я так же врал, что вас когда-нибудь любил.
Я врал себе… но так и не поверил.
Мы с тобой не умрем — вознесёмся на небо,
Дверь тихонько закроем и задуем свечу,
Ты во фраке, а я, в кружевном платье белом
Как по мрамору залы, заскользим по лучу.
Не возьмем ни сберкнижки, ни сокровища инков,
Из богатства, лишь запах белоствольных берез,
На груди ожерелье из сапфировых бликов
Говорливой реки да хрусталиков рос.
Мы с тобой не умрем, взрежем небо крылами,
Плоть земную свою сбросим, словно, балласт,
Над родною сторонкой пролетим с журавлями,
Окликая всех тех, кто оплакивал нас…