Я не папина дочка. СпрОсите — ну, и чо?
Я не папина дочка — я вылюбок, я дичок.
Я садилась за стол, за которым был пуст стул,
Потому что отсутствовал прям-сутул,
Белёс-чернокудр, низок-высок,
мой домашний бог- отец.

Каким он был? Да мне пофигу, наконец!
Пусть хоть соблазнённый тихоня, а хоть подлец.
Спасибо, папа, за клетку! Я — твоя завязь.
Пусть твои законные дети видят меня,
и пусть их пожирает чёрная зависть,
Что вот какая у их отца незаконная дочка —
Умница да красавица, с родинкою на щёчке

Когда у вас много конфет —

все дети с вами хотят дружить. Особенно, если вы щедро делитесь. Много друзей сразу появляется! А потом конфетки кончатся — они кончаются, если их раздавать. И друзей станет меньше. Останется рыженький мальчик и тихая девочка с косичками. И с ними можно просто играть, без конфет. Или истории рассказывать. Или молча сидеть на лавочке, болтая ногами… Так и с энергией. Иногда она кончается — и никто не звонит, не пишет, не приходит. Мы никому становимся не нужны. Почти никому. Кроме мальчика и девочки, которые остаются с нами всегда. Неважно, что у нас есть. Главное, что мы есть. Вот с ними и надо дружить. Посмотрите, кто остался с вами, когда конфеты кончились. Вот с ними и дружите. Потом снова будет веселье и праздник. Потом снова будет много всего хорошего! Но пусть ближе всех остаются те, кто сидел с нами на лавочке и играл — просто так. И ничего не просил, не ждал. Просто был рядом. Это и есть — друзья, близкие. Пусть будут близко. Всегда.

Полночный город, стылый и пустой,
Высоток скалы с редкими огнями,
И фонари сражаются с луной,
За право заселить дворы тенями.

Он мирно спит, мой город тишины,
Он кротко ждет, когда проснутся люди,
Застонут под машинами мосты,
Все заспешат. Так было, есть и будет.

Но это — утром, а пока он тих,
Я разделю с ним радость от рассвета,
Мы повздыхаем с городом о них,
О тех, кто в легких снах витает где — то.
… показать весь текст …

Вампир умирать явно не собирался.
Нашпигованный серебряными пулями, мокрый от святой воды,
проткнутый осиновыми колышками в шести местах, он ворочался
на замшелом надгробии, что-то глухо бормотал и пытался подняться.

Оставалось последнее средство: приложенное ко лбу упыря распятие
должно было выжечь мозг. Ван Хельсинг брезгливо перевернул
порождение тьмы и ткнул в него крестом. Вурдалак неожиданно захихикал
и непослушными руками стал отталкивать распятие.

- Этого не может быть…
… показать весь текст …

Про высший пилотаж психологической зрелости: ответственность за собственные чувства. Когда же мы уже научимся ее брать?

Не ты меня обижаешь, а я чувствую обиду, когда ты…
Не ты причиняешь мне боль, а я испытываю боль, когда ты…
Не ты придаешь моей жизни смысл, а я ищу смысл только в тебе
Не ты меня унижаешь, а… ну, вы поняли.

Вроде бы, какая разница? А на самом деле, позволяет сделать ряд облегчающих жизнь допущений:

Что боль и обида — это наше субъективное, что не все в этой ситуаци…
… показать весь текст …

`
Автор текста 15 лет работает в доме престарелых:

«Знаете, при всей любви к собственным родителям, при всей бесконечной благодарности им за то, что они нас когда-то родили, вырастили и воспитали — есть предел. Есть граница возможности и человеческого терпения. Ведь в сущности — их невероятно трудно выдержать. Повторяю — при всей любви и уважении.

Так вот, для того, чтобы не переступить этот рубеж самообладания и не потерять присутствие духа и выдержку, я выработал для себя четыре основных, са…
… показать весь текст …

а помудрев я стала дурой
ещё слепой глухой немой

Жизнь моя не закончена. Сейчас, когда пишутся последние строки, я каждый день репетирую — на выпуске спектакль «На дне». Трепет, именно трепет я испытываю перед предстоящей премьерой…
Не подводя никаких итогов, скажу лишь несколько вещей, которые кажутся мне существенными.

В годы раннего «Современника» было в моде некое гражданское отношение и понимание действительности. Рассуждали примерно так: «Миром правит г… о». Это произносилось убежденно, отчаянно и даже категорически. По молодости лет мн…
… показать весь текст …

Однажды мы отмечали мой переезд.
Я наконец перевез к Лиде в квартиру на Кирочной переноску с котом и последний пакет со своими носками. Мы решили увековечить это памятное событие сбором гостей.
Где-то между Валериными историями о том, как он случайно съездил порыбачить на Валдай и тем странным моментом, когда, по общему мнению, пора петь песни под гитару — Толик предложил перейти с вина на коньяк. Все задумались, а я наотрез отказался.
— Вот ты всегда такой, — очень неопределенно высказался Т…
… показать весь текст …