Мы долго набираем высоту
Стирая в кровь и крылья и преграды
Под солнцем и безумным звездопадом
И верою от близких тех, кто рядом
В мечтах держась за сердца доброту.
Всех тех, кто поддержать всегда готов
Кто не стыдясь нам душу открывает
И от несчастья нас оберегает
Кто беззаветно любит, точно знает
В любом падении поднимет нас без слов
`
Бывает, память тянется, как нить
из ветхой кофты, вязаной в том веке.
Конечно, позабыть нельзя хранить,
и всё такое… Помнишь чебуреки
на Черкизоне? Дьявольский фастфуд
в горелом масле — бешеные бабки.
Напёрсточников тоненькие лапки.
Ты столько слил им. Ладно, что уж тут…
Вот так и я. Варёную джинсу,
ликёры и трёхдверные восьмёрки
несу по жизни в памяти, несу.
И эти захламлённые задворки
то наказаньем кажутся, то нет —
Все как обычно. Ветрено. Близко.
Кровь со слезами на рампе артиста.
Юные лица со старой открытки,
-бурые листья на складках батиста.
Все как обычно. Утро и вечер.
Воздух прозрачный, счастливые встречи.
Осень — ответ на бессмысленность спора.
Рай — это миф неземного простора.
----
Умирая, мы растворяемся в лицах наших любимых.
Спасибо, Боже, что тихи,
Без драм и вихрей
Часы мои… И за стихи —
Куда без них я?
Что не сломалась, как стекло,
Хоть сто раз билась,
Что прижилось в душе тепло —
Не рассердилось.
Мне с ним гораздо легче жить:
Я вижу радость,
Меж делом даже пропустить
Могу усталость,
В теченье дум, в мельканье дней
Вплетаться легче…
Ты знаешь, я каждый год, ближе к середине ноября, выхожу в последний раз обнять Осень. Она стоит такая тонкая, дерзкая и беззащитная — острые плечи, худые руки, всклокоченная медная причёска покрыта невесомым белым капюшоном. Именно в эти дни я встречаюсь с осенью-подростком, вдруг промелькнувшим за привычной личиной осени-старухи, про которую, большей частью, и есть ноябрь. Но в какие-то пару дней я вижу её именно девочкой — завершившей свой танец, сжавшей губы, бесстрашно смотрящей в лицо гряд…
Глинтвейн варить, пожалуй, рано —
В разгаре бархатный сезон.
Но, как конфетку из кармана, —
Достанет осень рыжий зонт.
Пора удачных фотосессий
С опавшей яркою листвой…
А мне бы всё ещё раз взвесить —
Так тянет встретиться с тобой.
Но этот номер сумасбродный
Не для того, чтобы грешить…
А лишь затем, чтоб кислорода
Хватило мне и дальше жить.
всё, что ты говорила когда-то — стихами бы стоило,
всё, что я отвечал — это проза избитых истин,
наш бумажный кораблик отныне на берег списан,
а засохшие звёзды — уже не про нас история.
мы болели морями, огнями чужого города,
вычисляли из формулы счастья одно неизвестное,
только души искали своё воплощенье телесное…
обещай, что услышу, как прежде — лети… до скорого.
обещай позабыть всё, что было тобой обещано,
всё, что я говорил — не имеет теперь значения.
ходит пони по кругу и ветер скрипит качелями…
спи, не бойся проснуться моей неземною женщиной.
пусть я буду мошенником, но не тобой отпетым,
сколько лет, сколько зим, сколько соли ещё на раны…