По морозу б босая пошла босиком,
Без сомнений, признаюсь, за тем индивидом,
Кто сказал бы, пусть вечером, утром иль днём: «Я не дам никому тебя, Ната, в обиду!»
Вынь из ладони ногти, ослабь нажим,
встань наконец уверенно
в полный рост.
Ничего-ничего, это просто другой режим;
сердце твоё работает на износ.
Нет, не гадать,
вместе вы или врозь;
выдох и вдох, и тут же идти к нему —
как, разбивая лоб, на нерест идёт лосось,
как идут апостолы — к Самому,
берегом ли, водой, по траве, золе,
как водолаз, не касаясь ногами дна.
Так уходит корабль к иной земле —
даже не зная ещё, какова она,
Он смотрел на неё —
острившую сгоряча,
молчаливую, — каждый раз ощущая кожей
этот взгляд поверх чужого мужского плеча;
только плечи менялись,
а взгляд оставался тот же.
И она на него смотрела — издалека,
ясно, пристально, — без поволоки и без истомы;
он всё кутался в дым табачный, как в облака,
а она на него смотрела,
как на святого.
Если что, мой хороший — это нас не убьёт,
и тем более ничего не случится с миром.
Если что — в аптечке найдутся бинты и йод.
Мы в Москве, не в лучших традициях драм Шекспира.
Не сдадимся унынию — это не лучший грех,
и безумие нас теперь не возьмёт без боя.
Мы же лёгкие люди, мы тени, мы — не из тех,
кто сломается даже под самой большой любовью.
Просто каждый сольётся в вагоне метро с толпой,
просто каждый возьмёт билет на другом вокзале.
Одного из слепых перестанет вести слепой
(а зато мы отлично слышим и осязаем).
Сколько сказано слов, сколько раз губы в кровь искусаны.
Выбираем молчание, глядя все так же пристально.
Итого: мы с тобою идем параллельными курсами
К одинаково недосягаемой дальней пристани.
Итого: мы с тобой одинаково кем-то преданы,
Одинаково смотрим на солнце больными глазами, но Переделывать прошлое, беды зовя победами,
Бесполезно — давно уже не пересдать экзамена.
Хоронить себя заживо глупо, и грустно, и боле чем,
А подводные камни не видимы с той поверхности,
На которой мы любим друг друга с чуть слышной горечью —
Тонким привкусом не нарушаемой нами верности…
Словно в глубоком омуте прячутся дни и лица…
Вы меня не запомните. Я Вам не буду сниться.
Просто однажды вечером, на перепутье улиц,
Взглядом таким доверчивым Вы ко мне прикоснулись…
Не обьяснить, не рассказать /странность такая/,
То что меня Ваши глаза не отпускают…
Вас укрывают сумерки. Прячут, не отдавая.
В городе словно умерли улицы и трамваи…
Ночь нарисует заново звезды над темной крышей
Будет меня обманывать снами, где я увижу
С рваным сердцем по жизни вприпрыжку
По ухабам неслась, да по взгорьям
И молила: «Хотя б передышку
Дай судьба — ведь достаточно горя я Отпила. Захлебнулась душа уже,
Отболела, отмучилась — мертвая.
Так… Прикреплена к телу /ненужная/
Дополнением каким-то условным. Я,
Растеряв все остатки надежды,
Да без веры, да по без дорожию,
Да заблудшею тенью-невеждой
Мчалась, волком глядя настороженно …
А стихи покинули меня.
Просто, вдруг, ушли морозной ночью.
Кажется, в начале февраля.
Насовсем, по-моему. А впрочем.
Впрочем, если нет«прощай», то может …
Может … Ведь ушли то молча — по-английски.
И надежда зыбкая сознание гложет,
В мыслях рифмы подбирая«низко — близко».
Но, с каких-то пор начала февраля
Вместо слов в уме одни лишь многоточия —
Нет стихов. Покинули меня.
Насовсем по-моему. … А впрочем …
В этот день восьмого марта
Спешу поздравить всех девчат!
Желаю в жизни только фарта!
Пускай глаза ваши горят
От бесконечных чувств взаимных,
От радостей — не знают бед,
Пусть свет их будет в целях мирных
Свечой кому-то много лет!
Вот такая хрень, мой друг, вот такая… И как это изменить, нет идеи.
Я во всем тебе, мой друг, потакаю. Даже в том, что ты не ведаешь, где я.
Абсолют не держит веса пространства. Небеса ложатся серой бумагой,
На которой мне завещано «странствуй». Вот и странствую — ни дома, ни флага.
А ветра бывают так безутешны… И они порой лишаются силы.
Да, своя рубашка ближе, конечно. А моя… ну что моя… износилась.
Я молчу. Ты все равно не услышишь, как дожди опять меня выбирают
Потому что вероятней и ближе… Но они непостижимо стирают
Между нами невозможную схожесть, как единственную нашу примету.
Мы друг к другу больше в души не вхожи, как закрытые туманом планеты.
И твои звонки похожи на милость — торопливы, коротки и не часты.
За степенью риска не видно просвета.
Дорожное небо кометами дышит.
Как плач на Граале, смыкаю я веки.
И вето наложенно на бенуале.
Тебе ни к чему видеть слез на ресницах.
Я слишком жива, чтоб без боя сдаваться.
А ты доиграешь спектакль в трех лицах.
/актеров таких невидали. едвали — ль/
По нотам на полку разложены роли.
По радуге Я босяком убегаю.
Конечно любила, конечно была Я.
Но ты отпустил.
/Навсегда улетаю/
перемешались все краски —
художник был неумелый…
какая же это Сказка? -
просто этюд несмелый…
робким мазком в полкисти
смазаны в небе чувства —
грустью тронуты листья
и без тебя так пусто…
время остановилось —
и ни о чём не просит…
Настраивать себя на нужный лад
Подчас… невыполнимая задача
Призрев очередную неудачу
Бессилие — мой враг и личный ад!
Придумала… поверила в мечту
Молила небеса смыкая вежды
Пустые ожидания… надежды…
Не пересечь препятствия черту
Так долго длится черна полоса
Глаза мои наполнены слезами
В глуши небесной тают голоса
Несбыточно маняще чудесами.
Тебе наверняка останутся чужими
седые ивняки над сумраком болот…
Не на твоих устах мое проснется имя.
Не на моих руках твой первенец уснет.
Но, Боже, как легко грядущим поступиться,
насущным пренебречь, рвануться от корней,
пока твоя любовь отпущенною птицей
все медлит, все кружит над родиной моей…
Где ты?
Ты скажи, на каком километре затерян весеннего дня?
С кем ты Все звезды срываешь в букеты небрежно, но не для меня?
Мне бы Дотянуться рукой сквозь года и коснуться тебя хоть на миг.
В небыль
На секунду поверить неистово, свято, не слыша отчаянья крик
НИКОГДА!
Разорвать все узлы, что мешают! Разрушить, разбить все преграды наотмашь,
НАВСЕГДА
Уничтожив все «нет"-разделители судеб, от которых на сердце так тошно!
ПО-ЗО-ВИ!
Я услышу! Приду! Ведь ещё до конца наша песня, быть может, не спета…
Ты пойми:
Он:
Всё ерунда?
Нет, милая, едва ли.
Мы вновь плетём искусственность судьбы.
Нелепы просьбы, логика… Мольбы
Нелепы так же… Впрочем, не мечтали
О том, как будет сумрачен февраль,
О том, как март заноздреватит снегом.
Благослови меня, моим побегом
Ничто не вдохновится.
Правда, жаль…
Всё, что не вовремя, всё то, что не во время,
Но внутрь нас скользнуло невзначай…
Пишу… Пиши…