Nonstop

Жалею вас —
не знавшие Любви,
презревшие патетику безумства.
Вам вряд ли оторваться от земли —
/ своя же обусловленность не пустит /.
И серость, возведённая легко
в поэзию унылых, скучных будней,
где проза остывает вязким студнем,
а кошка попивает молоко.
…
Но каждому своё.
…Пусть ваш удел —
умеренность и сплин демисезонья.
Я вряд ли захочу вас урезонить…
… показать весь текст …

Письменный стол был освещён не ромом, и не свечами — касаньем твоей спины… Но мне казалось, что легионы, сонмы внутренних демонов будут побеждены. Время скользило бархатной чёрной лентой /стянуты ею кудри мои, как встарь/. То, что доселе было под знаком «вето» — тут же открылось: слушай, целуй, читай… Эта элегия ночи подобна мёду, /город твой дремлет, мой же не спит совсем/ боги беспечно бродят по небосводу, пишут нам сводки утренних злых дилемм. Только пока твой словарь это: «ближе», «глубже» /не откровенность — потребность и рук и губ/. Демон молчит, высотою обезоружен, так же как я — он опасен, но нет, не груб.
Свечи пылают, не тронут ни ром, ни кофе… Ты улыбаешься, нежно мне сжав плечо. Небо молчит, и мой демон почти доволен, только вот ангел скажет, смеясь: «ещё»…

Полночь, как бабочка, бьётся под иглами стрелок —
Бейся в руках моих так же, но только молчи…
Всё, что не скажем — в стихах, исключительно белых,
Позже напишут нашедшие наши ключи.
Чёрного бражника манит дневное светило —
Не уступай мне, напротив — лети в темноту.
Не уступай мне, покуда земля не остыла,
Не опустилась затёртой монеткой ко дну.
Мира изнанка видна через занавес неба,
Звёзды, как пули, пробившие бархатный свод…
Бейся, как бабочка, гордо, отчаянно, смело
До поцелуя, до первых под пальцами нот.

Я построю нынче не мост, не брод — от ворот-поворот атмосферный фронт, грозовым раскатистым колесом проведу его огненной полосой. Не слыхать ни мольбы, ни пустой хвальбы, где шумели деревья — стоят столбы, где текла река, расплескав шелка, не коснется больше рука песка. Каждый юный смертен, а смертный юн, потому я сейчас о тебе пою, словно птица вещая Гамаюн, укрываю спящих в моем краю. У меня не край — поднебесный рай, коль сорвал тростник — пригуби, играй, изучай напевы да выбирай, от какого и…
… показать весь текст …

Флорентийское кружево тоньше других —
Ты должна это помнить, моя дорогая…
Сонный день оступился, упал и затих —
Ночь открыла калитку нам, слева от рая.
Так подросшие дети играют во тьме —
Разбредутся по комнате, ищут друг друга.
Находя и теряя не то, и не тех —
Прикасаясь так нежно, толкая так грубо.
Эта ночь мне сегодня послала тебя —
Флорентийское кружево, белые плечи…
Мне, конечно же, проще искать не любя —
Даже полночь в раю мои раны не лечит.
Ты, как солнце Флоренции, можешь обжечь —
Твои сети из мёда, из запахов пряных…
… показать весь текст …

Ты мой камертон, мой прекраснейший демон — осенняя гамма на старом фоно… Я звать бы хотел тебя нежною Герой, но мёд Прозерпины подмешан в вино… Беги от меня сквозь лиловые травы, спасайся, в ладони зажав амулет — колечко, с изменчивым знаком отравы, с рефреном: «Ты любишь? А я ещё нет»…
Кленовые листья ладонью осенней прижмутся беспечно и жадно к тебе — ты мой камертон, с этой памятью вечной: «Мы в терцию с болью звучим в октябре»…
Негромкие ноты вечерней сюиты — касайся меня обнажённой струной, мой бархатный демон в обличье Лолиты, но только со взрослой, осенней Душой…
Я буду послушным, медлительным, светлым в твоей непроглядной, аидовой тьме… где ты — только девочка с локоном медным, и с сердцем моим в белоснежной руке.

Это море такое тихое, что нелепо просить о помощи… Капитан — он болеет бригами, и не бросит последний, тонущий. Кто сказал, что Его проклятие — это роза на белом парусе… тот, кто носит с собой распятие — забывает, порой, о статусе. Ничего — ничего не знающий — что ты можешь, на что надеешься? Старый бог твой, за всё карающий — это вечная песня дервиша… Миска супа — и взгляд восторженный… /Как же мало Вам надо, грешники/… И не в стаде, наверно, можно бы — только волк за рекой, в валежнике. И нель…
… показать весь текст …

Расставанье похоже на чёрную мессу /не читай эти строчки при свете Луны/, я — тот зверь, что всегда обращается к лесу, если к духам иным обращаешься ты. Эти древние тени похожи на ламий, твои сёстры — Цирцея, Медея, Лилит /умираешь от страсти ещё до касаний, забываешь о власти крестов и молитв/. Ночь беспечна пока, далеко до рассвета, до причастья, до поезда, до алтаря… Расставанье — незримая сила билета, с этой датой нечётной в конце февраля.
Гибнет снежное войско под флагом бумажным, донесения с фронта всё реже, и вот: ты стоишь у вагона, тиха и отважна. Я стою у вагона — я старше на год, на разлуку, на тёмные воды канала, на Луну над собором, и ночь без тебя… На тоску, что уже поднимает забрало, и как так хищно и прямо мне смотрит в глаза.

Ты забыла, а нам ведь отныне отмерена вечность
Ты бросала, но нам ведь навеки дано сберегать
Черной завесью волосы мягко спадали на плечи
Нежным бархатом стройное тело вжимали в кровать

Легким запахом розы душили знакомые руки
Резким жестом срывали небрежно прозрачную ткань
Только губы ласкали и звали красивою сукой,
А ты вновь, улыбаясь, ждала как последняя дрянь

С жадным трепетом воздух хватали дрожащие губы
Слишком больно давили на мягкую хрупкую грудь
Ты ведь слишком умна для того, чтобы выглядеть глупой
Ты ведь слишком честна, чтобы их за собой утянуть
… показать весь текст …

Улыбнись, мон ами,
— Я устал улыбаться
-Посмотри на меня
-Посмотрел. Что с того?
-Ты пойми, я ведь тоже
Хотела остаться
Твои чувства гнетут
Не тебя одного

-Поклонись, мон ами,
-Я устал преклоняться
-Ты не понял меня
-Может быть… Что с того?
Просто знаешь,
… показать весь текст …