Nonstop

Слепо… бездумно… идти на запах…
…Падая вниз, оставаться «над» …
Я исповедую Дикий Запад в бойне скрестившихся доминант.
Это когда в роковой таверне дверь открываешь одним пинком,
и постояльцам щекочешь нервы,
…залпом в себя опрокинув ром.
Лютым, блуждающим, волчьим взглядом
выберешь нужного из толпы.
Вякнет гарсон: «Коньячку?»
— Не надо…
И полетят… полетят столы…
Всё, что осталось: одним — убраться, сгинуть за ширмою с глаз долой.
Ну, а другим — смаковать блокбастер, весело втиснутый в мордоб…
… показать весь текст …

«Нет, здесь не Дикий Запад, здесь пустыня,
Здесь битва за глоток воды живой…» © …

Пусть рухнул мир,
…но… караван идёт
вне логики / чужой, по крайней мере /
Вхожу в рассвет — улыбчивая Пэри, обняв верблюда ласково за горб.
На всё вокруг взирая свысока, врастаю в изогнувшуюся спину
пустынного скитальца… исполина…
…и слушаю симфонию песка.
А в мареве горячей тишины
… мне слышится восточное преданье
про девочку из солнечной страны, что гонится всю жизнь за миражами.
…
… показать весь текст …

Помнишь, как мы смотрели «Ускользающую красоту» Бертолуччи? Уходила весна, обещая нам долгое плодородное лето. Обладание становилось мечтой бесплотной, а потому несбыточной, ибо нельзя обладать тем, кого нет. В тот вечер, цветущими садами встречающий нашу новую жизнь, в тот вечер нам было даровано высшее искусство видеть и не касаться, следить за движением, не строя препятствий, быть благодарным за право сопричастности и никогда не требовать большего. Ускользающая красота — как далекое эхо забыт…
… показать весь текст …

И вот мы вышли в капельках росы
…из лунной серебристой амальгамы,
водою освятив живые раны в купели средне-русской полосы.
Ты нёс меня, нагую, на руках… по берегу реки / вчерашней ночью /,
велением Булгаковских пророчеств низвергнув культ смирительных рубах
и вынырнув на свет из темноты,
… из вязкого нелепого кошмара,
где стражники рядились в санитаров и путали с кроватями кресты.
Страдальцев распиная словно встарь, приматывали к поручням запястья —
с коротким обвинением: «За счастье!» — и вор…
… показать весь текст …

Эта длинная ночь мной прочитана, словно страница,
Старой книги, в которой сплетения слов — это яд.
Ты могла бы другому такой же невинной присниться,
Так же пряча во тьме василиска насмешливый взгляд?
Эта Тьма повторяла изгибы твои и движенья,
Лишь она знала ключ к твоим тёмным и бархатным снам.
И, возможно, ты только служила… служила Ей тенью,
Придающей земное Её отрешённым чертам.
Её запахи тоньше Кензо и роскошней Диора,
Я не помню других, я не знал искушенья сильней.
Её дымчатый шлейф никогда не касается пола,
Её платье скользит, стоит только притронуться к Ней.
Я Её прочитал, словно книгу святого пророка,
Я на теле Её выводил имена божества,
… показать весь текст …

Я закурю, пожалуй… Тают моей Империи снега…
Я так давно иду по краю последней ночи февраля,
Где память, в белые страницы, усердно вписывает вязь
Всего, что с нами не случится, раз нить зимы оборвалась.
Но это кружево простое ещё хранит твой лёгкий след,
Сиянье снежное, земное… Метельной полночи сонет,
Игру иллюзий в темпе vivo… Движенья, запахи, слова…
Всё то, что вывел я курсивом на шёлке твоего бедра,
Едва касаясь белой кожи… Воспоминаний полюс стёрт.
И пусть другой, со мной не схожий, на трон Весны твоей взойдёт.

Я закурю, пожалуй… Тают моей Империи снега…

Да, знаю — слишком многого хочу я.
Но и тебе все, что могу, отдам.
Кто раны застаревшие врачует,
Тот беспощаден… Но к больным местам.
Без лишних слов бросает ветру перья
Из сломанного штилями крыла.
Но ты поймешь по боли в подреберье,
Что нечто неземное обрела,
Когда по сердцу «Мене, текел, фарес»
Любовь напишет пламенным лучом.
Она дает уменье жить, не парясь,
Когда в душе настолько горячо.
Кто любит — смело пользует безверье.
И позволяет быть самой собой.
… показать весь текст …

Удовлетворение происходит из приложенного усилия, а не из достижения цели

Это любовь — где из простыней-одеял
Чувствам в постели святилище долгостроят.
Пусть в нем живет не какой-нибудь идеал.
Это наш мир, наш — пусть маленький — астероид.
Это любовь. Знаешь, там, где она всерьез,
Все возвышается, чем каждый озабочен.
В слове «окучить» — ранимость капризных роз,
А не банальность разводов на нервной почве.
Это каприз: «докажи, что ты не верблюд —
И в эрогенность потом поострей проденься».
Каждый каприз изначально кричит «люблю» —
Я уж молчу о признаньях твоих претензи…
… показать весь текст …

Отражаясь в кривых зеркалах,
Я брожу неприкаян и смутен…
Я один, но во многих телах —
Каждый облик мой сиюминутен!

Мой непрочно воздвигнутый мир
Замечателен зыбкостью формы:
Мне противен злащёный кумир,
А пути зазеркалья неторны…

Пробегая по вашим зрачкам,
Я дроблюсь и кривляюсь, как факел:
Здесь я плут, честолюбец и хам,
Там — святоша и чуть ли не ангел!
… показать весь текст …