Вячеслав Орехов

Господь! Да сколько это можно,
— дожди, дожди, дожди, дожди,
Под этот перестук капельный,
уходит в прошлое вся жизнь,
Зачем придумал, этот город,
великий город, где вода,
Где дождь царит и вечный холод,
нет лета — осень и зима?
Зачем не воевал столицу,
в Крыму, где неба синева,
Где Пётр, схватив за хвост синицу,
попёрся в финские леса?
А мы, потомки, здесь страдаем,
среди болота хладных дней,
… показать весь текст …

Долго запрещалось проповедовать мир, даже говорить о мире. Слово «мир» исчезло из обихода, от него веяло пораженчеством, германофильством и бесхребетным соглашательством. Всего лишь одно слово вызывало протесты, проклятия или недоумение и даже породило цензуру. Одобрялось только слово «победа», полная и окончательная. Практически во всех воюющих странах страдания и потери не способствовали достижению компромисса, а ещё больше укрепили стремление к «победе». Иначе все эти страдания и потери напрасны, не так ли? И ради чего идти на компромисс, если мы все равно непобедимы?

Если ты однажды предал, то всю жизнь будешь жить предателем.

Поклон российскому солдату,
на дело правое идёт,
лицо его не за забралом,
народу никогда не врёт.

Штирлиц просыпался под звуки «Интернационала» и никто, даже Мюллер, не упрекал его в этом, все понимали — СВО!

Если браки совершаются на небесах, то почему расторгаются на Земле?

В немецком журнале за июнь 2015 года была опубликована история владельца кинотеатра, который как-то вечером в антракте выступил перед публикой с предупреждением о том, что сюда пожаловал один военный для того, чтобы застукать свою жену с любовником, пришедших в кино. Во избежании скандала, владелец кинотеатра призвал парочку покинуть зал и показал где находится запасной выход.
В полутьме туда немедленно ринулись 320 пар зрителей.

— Штирлиц, Вы там в Москве, совсем с ума посходили?
— Что случилось господин Мюллер", Вы узнали, что русские бомбят Киев?
— Хуже, мы перехватили шифровку в которой утверждается, что Гитлер — еврей!

Когда Заводченков Вадим
с погодой нас за нос водил,
я с удовольствием смотрел,
но ныне, нос мой онемел,
от постоянной. той погоды,
да на украинской природе.

Судорожно избежав смерти, человек инстинктивно отдаётся любви как акту, как бы восстанавливая целостность жизни.