Анна Петрова0

…Дней через десять он забеспокоился и, решив, что застудил простату, когда возил юную подружку купаться в аквапарк, отправился к своему доктору Сергею Ивановичу. Тому хватило одного взгляда, брошенного на предъявителя, чтобы укоризненно покачать головой:
-Ай-ай-ай!Без презерватива?!
-Я думал…
-Как ребёнок! Ну разве вы по грязи без ботинок ходите?

Пил незабвенный Дмитрий Матвеевич редко, но, как говорится, метко: после пения обыкновенно впадал в буйство, стучал по столу кулачищем так, что брызгала в разные стороны посуда, и костерил мать за какого-то давнего, досвадебного, но, видимо, добившегося своего ухажера. Обычно, набушевавшись и намучившись прошлым, отец сам затихал, уронив голову на стол. Правда, бывали случаи, когда скликали соседей вязать буяна полотенцами. Несколько дней после этого отец ни с кем из домашних не разговаривал, а потом, придя с работы, молча ставил на стол, в середку скатерного узора, флакон советских духов, чаще всего «Ландыш».Это был знак примирения. Мать прятала счастливую улыбку и разрешала Мише с братом погулять допоздна. Много лет спустя, после женитьбы, переезжая из родительской квартиры, Свирельников во время сборов нашёл в диване десяток нераспечатанных «Ландышей», завернутых в старый материнский халат.

Встречу назначили в ресторане «Кружало», где посреди большого накуренного зала в стеклянном стойле жует сено и помахивает хвостом настоящий ослик, а между столами мечутся официанты, напряженные под гоголевских парубков. Пили горилку с перцем, закусывали тонко нарезанным, завивающимся, как стружка, салом, солёными пупырчатыми огурчиками и кровяной чесночной колбасой. Вовико от избытка примирительных чувств одной рукой бил себя в грудь, а другой наливал рюмку за рюмкой. Михаил Дмитриевич, размякнув, раз пять заказывал ошароваренным бандуристам песню про рушник: её очень любил и часто певал во хмелю покойный отец:
Ридна маты моя,
Ты ночей недосыпала…
Почему отцу, простому русскому, даже, точнее сказать, простому московскому человеку прилюбилась эта хохляцкая песня-поди теперь догадайся!

Перед ним в креслах сидели две курящие девицы-блондинка и брюнетка, одетые по-РАБОЧЕМУ (!)лаковые туфли на высоченных каблуках, короткие-по самую срамоту-юбки и воздушные кофточки с глубоким вырезом.

Мне нравится смотреть на город из твоего окна.

-…Понасело на нашу шею инородцев, татарове поганые да калмыки: Аксаковы, Корсаковы, Карамзины, Бекетовы, Тургеневы — всё инородцы, позор и поношение Русской земли! Ещё немного, так наши умники из-за моря примутся арапов черномазых привозить и русскими обзывать.
— Патриарх бывый, Никон, тоже, говорят, не русский, — подсказал расстриженный поп, которого казаки уважительно звали попище Иванище.
— Из каких он? — заинтересовался Орефа, боевито встопорщив клочковатую бороду.
— А бес его знает… Меря, н…
… показать весь текст …

Окончательно добил меня большой желтый пакет, пришедший по почте от саядо Ана. Когда его привезли мне на лодку, я сперва обрадовался, решив, что монах даст мне совет, как жить дальше.
Но в пакете оказалась толстенная книга в рисовой оберточной бумаге. К ней прилагалась записка:
«Здравствуйте, господин Федор.
Будущее неясно, а смерть неизбежна — помните про это всегда. Надеюсь, что бесстрашно начатая вами сукка-випассана развивается благоприятно. Желаю вам великого мужества на этом непростом п…
… показать весь текст …

«Как два байта переслать».

Дамиан показался ей похожим на пирата.
Не на голодного сомалийского афроафриканца, понятно, и не на московского задрота-кинолюба, а на топового представителя касты, который — пока его бриг бороздит соленый карибский простор — судится с пятью голливудскими стервами, зовет фейсбук к импичменту, качает бугристый пресс, и все это с открытой мальчишеской улыбкой на молодом еще лице.

Ничем недостойным или хотя бы двусмысленным эти игры с переодеваниями омрачены ни разу не были. Но глаза дяди Герасима временами начинали так странно блестеть, что Таня понимала — от нее исходит какая-то еще неясная ей самой сила, и сила эта смешно действует на людей.