Анна Петрова0

Терапию бубном и окуриванием я уже тут получал, она суровая, от неё потом организм ещё неделю весь вздрюченный и чего-то хочет, то ли вечной любви, то ли мировой революции. Неправильную траву они курят.

Подыскали бы ей какого-нибудь принца, желательно прямо завтра. Чтобы была занята ещё долго и не приходила. С глаз долой-из сердца вон. А если ей принц надоест и захочется большой, но чистой любви,-я уже к тому моменту улечу, женюсь и не вернусь.

Вдруг березняк расступился, и перед ними возникло целое кладбище сельхозтехники: ржавые, распавшиеся сеялки, бороны, культиваторы, дисковые лущильники, полуразобранные трактора без шин, плуги с въевшимися в почву лемехами-все это громоздилось пластами, так плотно сцепившись меж собой, что лишь несколько березок смогли пробить груду преданного металла. А чуть в стороне стоял почти целый уборочный комбайн с еле заметными белыми звёздочками на выцветшем боку, оставшимися, видимо, от побед в смешных теперь социалистических соревнованиях.
-Как динозавры!-тихо сказала Светка…

На печи, которую явно давно уже никто не топил, прямо в печи стояла древняя микроволновка…

…Катер, тарахтя, причалил к понтону. Дед Благушин, одетый в старый офицерский плащ без погон, принял вещи, помог Тоне сойти с качающейся палубы, обнял Свирельникова и табачно поцеловал в губы. Потом они погрузили чемодан и сумки в лодку, Благушин определился на весла, и они заскользили по зеркальной утренней глади. Михаил Дмитриевич сел на корму, а Тоня устроилась на носу и опустилась руку в воду.
-Тёплая…А сколько нам плыть?
-К вечеру будем!-не оборачиваясь, снасмешничал дед и скроил внуку мину, выражавшую полное мужское одобрение.

Очень странно, но, сравнивая свою советскую, скудную, боязливую жизнь с нынешней, Михаил Дмитриевич, почти не сознаваясь себе в этом, приходил к выводу, что та, прежняя, была лучше, во всяком случаев справедливее и честнее. Бога не помнили, со свечками по храмам не стояли, а жили-то праведнее… Нет, это, конечно, не значит, что никто не лгал, не обманывал, не воровал. Ещё как! Но все это делалось словно бы вопреки и скрывалось, как дурная болезнь, от других и даже от себя. А теперь не жизнь, а какой-то публичный общенациональный конкурс на самый твёрдый шанкр!

Вспомнил статью из «Караван-сарая», где доказывалось, будто Нильс Бор, например, сделал для мировой науки гораздо больше, чем Эйнштейн. Однако скандинав одевался вполне прилично и вел себя как нормальный человек. В результате гением назначили путаника Альберта, беспрерывно валявшего дурочку и прикидывавшегося «чайником».А кому, в самом деле, нужен нормальный гений? Скучно…

Шагая вдоль запертых кабинетов, Свирельников ощущал беспомощный гнев, знакомый всякому начальнику, вернувшемуся в неурочное время в контору и не обнаружившему подчиненных на рабочих местах. Видимо, сотрудники решили, что сегодня босс уже не появиться, и ровно в 18.00разбежались.Ну какая, на хрен, разница-капитализм в стране или социализм, если все об одном только и думают, как бы пораньше с работы смыться!

Советский офицер имеет право бояться только двух «устрашилищ»:жены и парткома!

Ну, партию разогнали, может, и за дело. Ведь никто же не заступился. Никто…А пионеров-то за что? Они-то со своими горнами и барабанами кому мешали? Ну и маршировали бы себе дальше, собирали металлолом, бабушек через дорогу переводили, советовались бы там в своих отрядах! Кому это вредило? Значит, вредило! Значит, правильно Федька говорит, что где-то там, в закулисье… Стоп…Так вот, значит, в этом самом «закуту лисьем"решили:не хрена с детства к коллективу приручать, не хрена товарищей-выручальщиков плодить! Человек-волк-одиночка!Нет, сначала волчонок, а потом уже волк! Брат правильно говорит. Вообще, Федька в первый день запоя много правильных вещей говорит. Это потом он уже начинает нести совершенную чепуху, вроде того, что евреи на самом деле никакие не евреи, а засланные из другой галактики биороботы с единым центром управления и задачей подчинить себе человеческую цивилизацию. Лечить надо брата.