Анна Петрова0

Разговоры — они разные бывают. Бывают как игра в домино: шлеп — вопрос, шлеп — ответ. Шлеп-шлеп. Рыба. Или кто-то выиграл. Смешали доминошки — и новую партию начали колотить, в смысле — новую тему. Доминошный разговор — это называется.

А бывает разговор как перетягивание каната — каждый на себя тянет, причем одновременно тянут. То есть говорят! И так до бесконечности, ну или пока канат не треснет. B смысле ссорой пока не кончится. Или пока кто-то на себя все не перетянет, тоже типа выиграл. Это…
… показать весь текст …

— Должен предупредить, — сказал отец Амвросий. — За каждый матюг Богородица на три года отступается.

И вот я представил себе мир эдак лет через пятьдесят… Заходишь в Интернет — а там одни бабки да старики в чатах. Только и трещат, вспоминают молодость, музыку свою — Цоя там, или Егора Летова, или «На-Ну», «Нирвану», «Продиджи» — чего останется в памяти. И чешут языками. И ругают все, что обычно — цены ругают нынешние, высокие, политиков ругают — на сайты к ним ходят, гадят. Митинги устраивают, ругательные лозунги пишут в гостевые книги. И уж конечно, молодежь ругают! Которая живет неправильно и музыку поганую слушает, и нравы с моралью упали ниже плинтуса, и вообще куда мы катимся, то ли дело в наше время…

Глайя отлично знала русский язык. Когда механик принес ее на борт в плетеной корзинке, мурчала только «солнце» и «добрый день». Себя называла в третьем лице — «пушистый». Объяснялась жестами, смешно махала толстыми лапками. Русский выучила в первый день полета. Сидела безвылазно за планшеткой в каюте, не выходила даже поесть — мы с механиком носили еду в мисочке. Они жутко талантливы, эти Чужие. Сейчас Глайя свернулась калачиком на холодном пластике медицинского стола и смотрела на меня большими глазами. Мышь размером со спаниеля. Кошка с расцветкой енота. Огромные глаза. Сплошной каштановый зрачок, никаких белков. Как ей не холодно? Я мерз даже в телаксовом комбезе. Хотя ведь у нее мех. Самый теплый мех в мире.

Капица вообще не хотел бомбу делать — умаялся год за годом замышлять недоброе. А уж с таким начальником, как Берия, он бы и гвоздя не выдумал — не сошлись, мягко говоря, характерами. Поэтому Капица бомбу спихнул на академика Сахарова, который тогда был молодой горячий советский парень, а не старый унылый антисоветчик. А сам залез в сарай на даче — и давай паять-лудить какой-то физический аппарат. Великий был рукодельник.

Ты представь- какой-то тундрюк бухой прямо у мя под окнами на снегоходе в «Макдоналдс» въехал. Через витрину. Ну че, вот че тундрюку надо в этой хреновой бигмачной?!

Иржи сложил карту и запер её в стол. Встал и без приглашения вошёл к леди Бесси. Так он в мыслях называл её теперь, чтобы она стала ему более чуждой и далёкой, чтобы устоять перед ней…

Лаларашоб выглянул в щелочку между камнями-все таже осенняя хмарь, даже и не поймешь-то ли уже дождь, то ли ещё туман;ну и ладно, не больно то и хотелось вылезать, в пещере тепло и тихо, а там, небось шум и гам, идёт Охота! На него, любимого.
Как дети, честное слово! Давно уже понастроили звездолётов и бороздят просторы космоса, а от древних суеверий все не избавятся, видишь ли, его шерсть приносит счастье новобрачным, уют в доме и защиту от дурного глаза! Двести лет назад уже учёные точно установили, что это никакая не шерсть, а «видоизменённые панцирные пластинки», и всего его классифицировали и записали в свои справочники."Единорог обыкновенный, класс древнейшие, отряд ракообразные"…Спасибо, не кольчатые черви, пришлось кое-кому взятку дать… Доктор Груль хотел, правда, в членистоногие записать-но какие-ж это ноги, пародия одна.Нда.Романтики сейчас, пожалуй, не хватает!

-В нашем городе люди появились!
-Да ладно!
-Побежали скорей глядеть!

А что случится после рассвета-ты не знаешь. Мало информации.