…Катер, тарахтя, причалил к понтону. Дед Благушин, одетый в старый офицерский плащ без погон, принял вещи, помог Тоне сойти с качающейся палубы, обнял Свирельникова и табачно поцеловал в губы. Потом они погрузили чемодан и сумки в лодку, Благушин определился на весла, и они заскользили по зеркальной утренней глади. Михаил Дмитриевич сел на корму, а Тоня устроилась на носу и опустилась руку в воду.
-Тёплая…А сколько нам плыть?
-К вечеру будем!-не оборачиваясь, снасмешничал дед и скроил внуку мину, выражавшую полное мужское одобрение.

Если хочешь вернуться, уйди раньше, чем надоешь.

Украсть не стыдно, а спросить, откуда столько денег, неприлично!

… Дети делятся на две разновидности: первые, высунув язык, возводят в песочнице домики, а вторые норовят, улучив момент, разрушить. Одни потом на руинах плачут от горя, а другие хохочут от восторга. Есть еще и третьи: сосут палец и млеют от своего мудрого невмешательства.

Какое благо может творить человек, если разбогател, кого-то обобрав или нанеся урон казне. И мне трудно вообразить, что дети такого нувориша смотрят на мир иначе. В семье трамвайного вора фасон одежды оценивают с точки зрения доступности карманов…

Есть слова, меняющие, даже ломающие жизнь.
Сказал — и назад не вернешь.