Какое благо может творить человек, если разбогател, кого-то обобрав или нанеся урон казне. И мне трудно вообразить, что дети такого нувориша смотрят на мир иначе. В семье трамвайного вора фасон одежды оценивают с точки зрения доступности карманов…

Если хочешь вернуться, уйди раньше, чем надоешь.

Украсть не стыдно, а спросить, откуда столько денег, неприлично!

… Дети делятся на две разновидности: первые, высунув язык, возводят в песочнице домики, а вторые норовят, улучив момент, разрушить. Одни потом на руинах плачут от горя, а другие хохочут от восторга. Есть еще и третьи: сосут палец и млеют от своего мудрого невмешательства.

Есть слова, меняющие, даже ломающие жизнь.
Сказал — и назад не вернешь.

А что, если б человеку, кроме основной жизни, давалась еще одна — для работы над ошибками? — Тогда все свои просчеты и нелепицы можно обвести карандашом, подобрать однокоренные промахи и оставшееся до последнего звонка время наслаждаться переменчивым заоконным пейзажем. Но в том-то и штука, что мы совершаем ошибки и работаем над ними одновременно. Мало этого, исправляя одни глупости, мы тут же делаем другие. И так длится до конца, до последнего звонка, когда нужно сдавать свою единственную тетрадь.