Александр Архипов

Правила совершенствуют технику, исключения питают воображение.

Многие думают, что писателю нужны перо и бумага. Или печатная машинка. Или компьютер. Нет, писателю по прежнему нужны идеи.

Когда-то проблемы назывались проблемами, а теперь — неврозами.
Когда-то нехватка чего бы то ни было называлось началом жизни, а теперь — кризисом экономики.
Когда-то отсутствие хорошего воспитания называлось бедой, а теперь — чуть ли не гордостью.
Когда-то неимение денег называлось развитым социализмом, а теперь — пещерным капитализмом.
Когда-то мы друг друга любили, а теперь — хотим.

В негодовании легче найти единомышленников, чем в восторге.

Хорошие люди предполагают, что и плохие умеют любить. Плохие уверенны — хорошие только делают вид, что любят.

Дело не в том, чтобы согласиться (или не согласиться) с оппонентом, а в том, чтобы (не смотря ни на что) не желать ему зла.

Подсознание говорит на языке метафор. Поэтому поэзию можно смело считать снами наяву.

Сегодня в мире сложилась странная ситуация: не каждый кто пишет — думает; не каждый кто думает — знает; и не каждый кто знает — знает правду.

Синоним слова «художник» — слово «индивидуальность». Всякий раз, когда кто-то, говорящий штампами, утверждает что он художник, так и знайте, он — лицедей. Причём самый посредственный.

Художник — это тот, кто чувствует, думает, ищет. Что он ищет? И свой собственный стиль выражения, и свои ответы на вечные вопросы бытия. Художник — это неравнодушный человек. И очень часто — холерический темперамент.

Может ли художник ошибаться? Сколько угодно. Даже если он достиг определённого уровня мастерства. Но это его совершенно не угнетает. Ибо как может угнетать осознание наличия собственной индивидуальности? Это может только радовать.

Не редко весь мир бывает с ним не согласен. Ну и что? Значит мир ещё не видит то, что уже было позволено увидеть/понять/выразить ему — художнику, новатору, пророку.

Тот, кто влюбляется во многих — никого не любит. Тот, кто любит одну — влюбляется в неё каждый день.