Иммунитет к тревоге — нравственность к спокойствию души.

Я бы многое тебе объяснил, не
произнося не единого слова. Ты
слышишь этот голос, даже когда
молчит весь безграничный космос.
Мне достаточно было твоего
присутствия, чтобы проникнуть в
твои изысканные чувства. Мои
мысли кусали тебя изнутри, как
это было обычно, сжималось моё
сердце и, дрожали мышцы. Мне
не нужен был и целый мир, мне
достаточно было твоей одной
настоящей любви. Мне не нужен
был воздух, мне достаточно было
… показать весь текст …

Только моя метромания могла разбавить мой серый боваризм отблесками — жизни. Я только так вытаскивал тебя из глаз своих на бумагу почерком — мысли. Безумец, достигший апогея, фланировал по твоей душе в тебя влюблённым гением.

Pavel°Tulpanov

Я хотел тебя найти во всём этом бешеном мире. Среди живых людей. Среди мёртвых стихов моих, паршивого поэта. Я пытался найти тебя в своём сознании нелепом, всё это было бесполезным. Ты каждый раз таилась где-то во мне, где-то там в глубине моего импозантного сердца.

Pavel°Tulpanov

Иногда нет слов и мыслей выразить любовь и чувства, которые заставляют дышать. И лишь только безмолвные вздохи и жаркие выдохи тишины, превращаются в поэмы.

Pavel°Tulpanov

Нам в жизни карма — оставлять в чужих сердцах узоры, в виде шрамов. И иногда порой, мы не можем быть людьми. Всё дело в том, что смысл — верность, лучше у собаки, чем у тех, кто много говорит.

Pavel°Tulpanov

Под голубым куполом
хоровод водяных принцесс,
обнявшись сияют,
лепестки тянутся к Солнцу,
нежная мелодия льется.

Для меня нет лучшего друга и собеседника, чем чистый лист бумаги. Он никогда не будет со мной спорить и осуждать меня, опровергая ход моих мыслей. Он тот единственный — друг, который расскажет обо мне другим настоящую правду моих чувств, ту, которой я поделюсь с ним. Он один из всех тех, кто способен говорить обо мне за моей спиной, моими словами, неизменно, оставаясь быть преданным мне одному.

Pavel°Tulpanov

Он останавливал дождь руками, затем снова гулял вместе с ним по переулкам своего сознания. Тёплыми летними каплями падать на души адептов. По проводам музыкой в грубых аккордах, джазом в спящие окна. Талой водой рисовать себя на запотевших стёклах. Он всегда уходил в след за дождём. Он не смог полюбить окружающий его мир и себя в нём. Бесконечная перипетия, гуляющего душой дождя, и одинокого плювиофила.

Pavel°Tulpanov

Там, в перламутровом рассвете, у обрыва горизонта, земля целует тихо небо. Там, алхимик из облаков лепил себе любовь, пытаясь найти в этом всём от смерти своей панацею. Нирвана, в опустошённом сердце, летела словами стихов его в человечество сирокко ветром, так писал сутру алхимик для тех, кто потерял себя и чувства свои на земле, пока ещё живых людей. Он любил гулять в своём саду среди чёрных тюльпанов, и слушать, как громко молчат его цветы о чувствах своих к разным леди и дамам, так открывались ему о любви запретные богами тайны. Он любил оставлять после себя запах флюидов своих в царстве теней, одетых в маски, играть сознанием своим в придуманных ими порочных сказках. Он любил уходить вслед за закатом, встречать там первым рассвет и возвращаться вместе с ним обратно. Аутентичный самому себе, без фальши, острым шрифтом о жизни своей любил писать алхимик мемуары в душе.

Pavel°Tulpanov