«Короче, меня достало…
Вы знаете, что я давно пристрастилась к кофе Starbucks. Но после того, как я услышала, что профсоюз их рабочих поддерживает ХАМАС, я перестала к ним заходить. Сегодня, случайно проходя мимо филиала в Афинах, я решила показать им кузькину мать!
Когда я делала свой заказ, сотрудник кафетерия спросил моё имя. И я сказала ему, что это сложное имя… лучше запишите… я продиктую: Ham Israel Hai. Он посмотрел на меня округлившимися глазами и, пребывая в шоке, записал это имя под мою диктовку.
Я специально не осталась рядом со стойкой. Когда кофе был готов, девушка, приготовившая его, крикнула с акцентом: «Ам Исраэль Хай!» Я не ответила… и снова она кричит на весь зал: «Ам Исраэль Хай!» На третий раз я подошла, взяла свой кофе. Гляжу по сторонам. Все в шоке. Не знаю от меня это или от моего имени…
Но я заставила их сказать это: «Народ Израиля жив!»

Безумец ты, иль жертвенный страдалец,
Паяц, иль Казанова, иль король —
Стяжаешь опыт, меж миров скиталец.
Играй достойно выбранную роль!

На холодной земле
Угасают опавшие листья.
Больше нет суеты,
А в натянутых жилах — огня.
Свежевыпавшим снегом
Им только осталось укрыться,
И уснуть навсегда
На широкой груди декабря.

В непроглядных ночах
Они ждут злополучного часа.
Когда время сочтёт,
Что их путь на Земле завершён.
Их последний рассвет
… показать весь текст …

Интересно, что плохого предлагала человеку его совесть, когда о нём говорят «он не пошёл на сделку со своей совестью».

Пускай осудят двенадцать чем несут шестеро.

Позволь неприятным мыслям приходить и уходить.
Не предлагай им чай.

Одному незнакомому бардуI

Над миром беспилотно крУжит ложь,
Её лукавый оператор — бес…
Как искренне и справно ты поёшь
С гитарою своей наперевес.
Взывая к неземным богам стихир,
Ты что-то стал не по годам плакуч,
Лужёную гортань дерёшь за мир…

Хлебнувши фейков из помойки буч?

Вкусив дымящий колорадский стейк
Из мяса полусот одесских жертв?
… показать весь текст …

Я ничего не накопил в родной Отчизне
И лишь одно могу потомку завещать:
Запомни- когда пишешь книгу жизни,
Её не надо в книгу жалоб превращать…

Вчера на площади базарной видел я,
Как глину вязкую горшечник мял ногами.
С него усердья пот катился в три ручья.
И этот мёртвый прах незримыми устами,
Казалось мне, шептал: «Я ближним был твоим!
Стыдись! Не будь так груб и так неумолим!»