Carly

в двадцать неполных хмельное лето — это почти что отдельный мир. рано проснуться-уже победа, ты улыбаешься, как Чешир, взяв только кеды, рюкзак, рубашку, ты выбегаешь в горячий смог. в двадцать неполных одна затяжка голову кружит, и нет дорог, что не прошёл бы ты прямо к раю:
пусть и придётся идти пешком.
где — осторожно, совсем по краю, где-то вприпрыжку и босиком.
в двадцать неполных горят, как звезды,
пара влюблённых в свободу глаз.
в двадцать неполных весь мир был создан
лишь для тебя, так живи сейчас!
в двадцать открыты любые двери,
в двадцать нехожены все пути.
в двадцать неполных, по крайней мере,
ты ещё знаешь, куда идти.
что будет дальше?
а дальше-лучше
к году от года, не прячь глаза:
… показать весь текст …

Я уйду ненадолго в прозрачную тонкую осень,
Как уходят затем, чтоб однажды вернуться обратно,
Как уходят найти свой ответ в запоздалом вопросе,
Я уйду подышать этой легкой печальной прохладой.
Я уйду, чтоб понять: осень — время случайной поэмы,
Осень — теплые камни в промерзших уже водоемах,
Осень — птиц, исчезающих в небе, живые напевы,
Осень — странная горечь во взглядах случайных знакомых.
Осень — время прощаний и время греть руки в объятьях,
Осень — время делить на двоих старый выцветший пледик,
Осень — тихий смешок, повторяющийся в листопадах,
Осень — вкус тишины и желание песнями бредить.
Я уйду, чтоб понять: осень — время желтеющих листьев,
Это все, ты пойми… И лишь мы создаем остальное,
… показать весь текст …

мы играем в плохие игры
в этих играх с тобой мы профи
я сгораю, я точно гибну
целовать бы твой спящий профиль
и вести тебя в даль за руку,
подминая под ноги горы.
если ты — моей жизни мука,
то меня перемолет скоро.
если ты — моей жизни чудо,
то не прячься по дальним далям

ведь с тобой вот еще немного
— в эти игры мы проиграем

мы с тобой побежали сквозь эти рвы,
я тебя защищаю от всех невзгод,
у меня ничегошеньки нет, только ты,
вперёд.

я ладонью укрою тебя от пуль,
я тебе расскажу про восемь чудес,
ты-девятое.с губ сорву поцелуй,
но не здесь.

мы с тобой бежим босиком по траве,
твои волосы ветру на встречу льнут,
я тебя привидел задолго во сне.
я не вру.
… показать весь текст …

там, где море мое и твой лес прикасаются к небу
и ладьи над Землей проплывают с течением дней,
мы друг к другу идем по дороге в старинную небыль,
но не в силах пока что, увы, повстречаться на ней.

нам с тобой расстояния мира отмерены в судьбах,
как другим, что любили когда-то на склонах веков,
и, подобные им, мы не знаем, куда повернуть бы,
чтобы вновь не чертить по снегам и пескам «далеко».

как и он, ты мне шепчешь: «вернусь». ты, конечно, обманешь.
до того, как мы встретимся, сбудется целая…
… показать весь текст …

когда во мне утихнут все тревоги и разум помутится, отпусти, оставь меня в пыли пустой дороги, а сам иди, пожалуйста, иди. найди в себе отчаянные силы отдать приказ негнущимся ногам. пусть сердце изнывает, рвутся жилы, но ты иди в отместку злым богам. пусть слёзы жгут обветренные щёки, и вместо слов — лишь вымученный стон, мой сокол, помни, жизнь имеет сроки, и все они короткие, как сон. и лишь в конце, у самого заката, мы вдруг проснёмся, будто в первый раз глядя на мир, а после — без возврата…
… показать весь текст …

Солнечный зайчик, бродяга, проказник и плут —
где только он не был, чего не видал на земле.
Он падал в зачётку студенту, спешащему в институт,
и ходил в дальнее плавание на парусном корабле.

Его завязали в бантик на первое сентября.
И подарил влюблённый вместе с цветком полевым.
Он шептал старику уходящему, что жизнь прожита не зря.
Ходил с бойцами в атаку и давал надежду больным…

А еще он видел, как пьяный насилует дочь.
Как показания выбивают из невиновных парней.
Он ничем никогда никому не …
… показать весь текст …

Я любила его как назло
Всем другим, кто меня так любил.
Я смотрела на руки, в лицо
И в глазах дерзких видела мир:
Сто дорог, сто побед, сто страстей,
Сто убитых желаний в бою,
Сто тревог, сто разлук, сто смертей,
И одну непременно свою…

Я любила его как весну…
Из последних растаявших сил,
Я любила его потому,
Что меня он совсем не любил…

И нам не хватало, нам до смерти не хватало
покоя друг с другом, чтоб им залечить усталость,
взаимоподдержки, какой не бывает, если
доводы исчерпались, слова исчезли.

В нас было так много бродящей безумной силы, что все сотворенное было невыносимо,
и даже обычная, хрупкая в каждом нежность, утроена нами, казалось, едва не режет.
Нас было друг в друге до страшного слишком много, но каждый из нас все же выглядел одиноко.

Мы пробовали остыть и зажить, как прежде, но это опять возвращалось, вскипая между
влюбленными и безнадежными в этом нами. Чем бы ни выжгли, какими бы именами
себя ни назвали, ни силились отдышаться — мы снова дарили друг другу еще по шансу.
И нам было мало друг друга и мало горя, мы снова и снова цеплялись за эти взгорья.
И ранили, и заживляли, и воскресали, но только опять убивали все это сами.
… показать весь текст …

Ветер меняется, дует с севера, веет дымком с углей. Если четыре листка у клевера, значит, вперёд. Смелей. Значит, дорога моя не кончится — плахой ли западнёй. Если я стану первопроходчицей, будет мне кто судьёй? Я разбегаюсь, и поле плавится, просится из-под ног. Это какая-то несуразица. Взгляд свой отводит Бог, чтобы не видеть, куда мы катимся чертовым колесом, ягодкой высохшего физалиса. Каждый здесь невесом, каждый невидим и не востребован, каждый совсем один. Слабости прячем в пальтишке креповом с юности до седин, из поколения в поколение. Я разрываю круг. К чёрту глубокие сожаления. В клевере летнем луг, я разбегаюсь, взлетаю к облаку. Льётся дождём елей, мы не виновны ни в чём, а толку то? Плачется веселей? Ветер меняется. Пахнет осенью. Жмётся к подолу сыть. Небо свинцовое с нежной просинью. Я начинаю жить.