Равиль

Осенний мужчина… клен с проседью в поле. Он с ветром холодным, у ночи в неволе. Он женщину встретив: как розу зимой. Сердцем согреет, укроет собой. Осенний мужчина … как водка в бокале. Чувства прозрачны, сильны как в начале. Глотком утолишься и обжигает. Осенний мужчина в одиночестве… тает…

По истории долбили нам о народах разных. И насколько помню я; везде есть безобразие. Труд не любят, и живут. тем что отымеют. Или просто украдут; без грамма сожаления. И всегда когда к ним есть у власти предложение. То всегда идет война на уничтожение. Как обычно у меньшинства амбиции с лихвою. А когда поддержка власти, то все -они герои. Но вот стоит власть прижать, чтоб к людям повернулись. Тех героев не сыскать: по норам призаткнулись. И сидят, скрипят зубами, в злобе изысходят. Вылезают, гадость вкинут и на дно уходят.

Расскажи мне мамочка: в чем наша вина. Почему мы прячемся, нельзя быть у окна? Почему мой папочка не веселый-злой? Почему к нам дяденьки в дом пришли с войной? Почему все яблоньки стали некрасивые? Почему на двор нельзя? А где подружки милые? Не смогла ответить мама; лишь прижала дочку. По лицу ручьем текли слезы … на сорочку. Как ей маленькой сказать, что враги у власти. Убивают свой народ в исступлении, в сласти. Чтобы угодить своим друзьям… из-за океана. Чтоб подачку разделить, и набить карманы. Не нужны им на земле, кто им не угоден. Оттого сейчас война, и папочка их Воин. Он не весел потому, что дом, их защищает. От тех дяденек с войной, пришли что,… убивают.

Это было тогда; это было недавно. Мы гуляли с тобой, но как-то странно. Ты с ребенком поодаль, я чуть позади. Это было тогда, в те далекие дни. Мы гуляли с тобою, ото всех убегая. Обнимались тайком, взгляд чужих избегая. Первый раз целовал под ясенем старым. Первый раз поцелуй был горячим пожаром. Это было недавно, и уже так давно. Мы с тобою хотели как-то сходим в кино. Посидеть с чашкой кофе в летнем кафе. Не случилось все это Так осталось в мечте. Испугалась ты что-то. Избегала меня. Не хотела общения---, уходила в себя. Мне тогда показалось, что всего лишь каприз. Ну, а вскоре с тобою мы разошлись. Это было недавно, но уже так давно. То недавнее лето, где на крыльях летал. Где я думал, что вот оно счастье мое. Но опять рок какой-то крылья мне оборвал.

Нитка заката на горизонтом. Чайки на пирсе во сне. И вдруг возникает алый парус над фронтом. Спешащий к любимой, к мечте. Чайки проснулись и встрепенулись. Навстречу борту пошли. Пушки с борта два раз*а объявили. С миром идут …, к гавани. Приспущены флаги. на флагштоках на борте. И каменных лиц череда. Спешащего в порт навстречу с любимой. Вдруг поразила гроза. Спущены трапы, матросы в шеренге. Скорбные лица молчат. Взбегает на борт, та что долго на бреге. Ждала алы*х цветов закат. И вот поцелуй, словно в сказке случилось. Очнулась любовь и взожглась. И паруса вдруг слегка встрепенулись. Любовь и душа вдруг сошлась. Так редко бывает. Кто в том понимает. Мы часто в любви не всегда. Мы половинки свои не встречаем. И ищем их без конца. Но если находим, то верю что это. До тризны чувством полны. Наверно это с тем, с кем случается. Под Божьей защитой они.

Безлюдный перрон в ночных фонарях. Огни уходящих маршрутов. Двое отставших, одна вся в слезах. В ночной тишине в перепутье. Он нервно курил: ну знать не судьба. Она на скамейке вся сжалась. Он предложил выпить кофе. Она. Кивнула, с билетом рассталась. Потом была ночь, городские огни. Рассказы друг другу о счстья моментах. Двое отставших от прошлой любви. Гуляли по городскому ночному проспекту. Забрезжил рассвет перламутром небесным. Они в тот момент шли по мо*сту любви. Отставший жених и чья-то невеста. Прошлое сбросили в лоно реки. Мост для влюбленных. Рассвет. Поцелуи. Касса вокзальная, два новых билета. И направление к счастью иному. Безлюдный перрон случайного лета…

На реке забытый дебаркадер. Обмелела речка, судоходства нет. Только по ночам подходит старый катер. И дебаркадер для него включает свет. В кают-компании спросонья флейта оживает. Сквозь настежь окна по реке мотив звучит. И дебаркадер с катером качаются-мечтают. И видит дебаркадер, что он лайнер белый, океаны бороздит. Всю ночь грустила флейта, пела о просторах. Два старых друга слушали ее. А утром катер снялся со швартовых. И деаркадер с грустью свет погасил, закрыл окно. Об будет ждать свой одинокий катер. Чтоб вновь всю ночь с другом помечтать. И слушать флейты песнь о морском закате. О той звезде, что будет им сверкать

Ранее утро. Базар. Толчея. Люди в тюрбанах, их жены в хиджабах. Дервиш слепой, тянут руки толпа. Свита несет той страны падишаха. Но вот поравнялись носилки с шатром. В нем девушка музыку скорби играла. Домра разрывалась минорным дождем. И плакали люди: так домра забирала. Не стал падишах слушать дальше мотив. Кинул монеты небрежной рукою. Ногою возничего пнул, укатил. С гримасою словно съел соль с халвою. А домра все пела, рыдала толпа. Кидая монеты, шли по рядам. Лишь дервиш спросил: сколько мама мертва. И помолился как велел в том ислам. Никто не заметил, что в шатре в глубине. В саван завернуто тело лежало. И девушка музыку скорби играла. Чтобы предать тело мамы земле.:

Размеренность, степенность где там в летах. Уверенность, надежды — в прошлом все. Теперь все больше мы торопимся, не ведая что на часах. Уже мелькнули годоисчесления в небытие. Спешим куда-то; в заботах день и ночь. Не замечаем, да и не хотим порой. От ближнего проблем сломя уходим прочь. И закрываемся от лишнего стеной. Открытость и наивность не в чести. Все больше потакаем радикалам. И продолжаем с миной безразличия нести. Лояльность к шизофреничным маргиналам. Вот потому и лезут из щелей. И прикрываясь желанием народа, повсюду сеют зло. А власть, казну прибрав, бежит скорей. Припрятав в закутах свое добро. Стал беспокойным, суетливым мир. И мы с ним поменялись; жестче стали. Нет идиологов, попсовый стал кумир. И доброты так мало, больше холод стали.

А помните в том веке был сюжет. Ботинком по трибуну, и Крым в подарок. Сажали всюду кукрузу, и беден был ассортимент. Но ведь назавали это время *оттепель*, наверное не даром. Дарили мы всегда и всем; ни спросят что. Не думали что время сможет все разрушить. Взяли долги чужие и в них по пояс, по плечо. Но не роптали ведь, и все смогли улучшить. Как старшая сестра в лихие времена. Мы помагали чем могли, себя в обязанность вгоняя. И даже отвернувшимся мы возвернули стремена. Чтобы не чувствовали, что мы их притесняем. Мы и сейчас как мама, Рось, с открытою душой. Всех потеряшек, разочаровашек примем, обогреем. И если кто пойдет на нас войной. Конечно же защитой встанем, не сомлеем.