Обида — это подушка безопасности, которая бьёт по лицу. Вроде спасает, а вроде приложила так, что искры из глаз. И, по сути, это странный способ души подкачать собственную гордость. Вот только веса в этом спортзале частенько овердофига.
В психоаналитической традиции есть красивое выражение: «больной воспоминаниями». Это про состояние, когда прошлое не отпускает, когда человек не может забыть, и прошлое не становится прошлым — оно остаётся живым, пульсирующим и требующим. Обида — это болезнь воспоминаниями. И она редко бывает про сегодня.
Иногда я думаю, что внутри обиженного человека тикают часы, стрелки которых показывают не «сейчас», а «тогда». Он смотрит на циферблат и видит: половина шестого, ему семь лет… и никто не пришёл. Он смотрит снова: полночь, ему тридцать, и снова никто не пришёл. Но сегодняшний обидчик — это всего лишь курьер, доставивший письмо, которое было отправлено много лет назад. И это письмо на кусочке зеркала, которое невозможно прочитать, потому что оно было написано слезами и пустотой. Про того, кого уже нет. Или того, кого не было никогда. Ты смотришь в это зеркало, а из зеркала на тебя смотрит кто-то другой. Не ты. Ты моргаешь — он не моргает. Ты улыбаешься — он плачет. Ты говоришь: «Это же я», а он отвечает: «Нет, это я. Я тот, кого ты не оплакал. Я тот, кого ты не защитил. Я тот, кого ты оставил в той комнате, когда вышел и закрыл дверь». Маятник качнулся. Часы пробили. Но пробили они не «сейчас», которое так громко звучит. Они пробили «тогда», которое громко молчало.
С позиции психоанализа обида — это не просто реакция, это сработавший психический механизм, у которого есть своя «анатомия». Во-первых, это «неотреагированный аффект», то есть следствие «неотреагированной» эмоции. Фрейд обнаружил, что наши травматические воспоминания полностью сохраняют свой аффект — они не истираются, не забываются, если не нашлось способа «разрядить» возбуждение через действие или слово. Оскорбление, не встретившее ответа, застревает где-то между горлом и грудной клеткой и висит там, как проглоченная косточка, которая так и не прошла дальше. Ждёт.
Во-вторых, обида — это «психическое убежище». Джон Стайнер писал, что когда месть слишком опасна или невозможна, обида становится психическим убежищем. Переживание себя «обиженным» освобождает от чувства вины, раскаяния и необходимости смотреть в лицо собственному желанию разрушить. Это домик, в котором можно спрятаться от вопроса «А чего хочу я?». Там тепло, есть свеча и плед. Но из него нет выхода. Дверь есть, а выхода нет. Можно вечно сидеть у окна и смотреть, как мимо проходит жизнь, и думать: «Это всё они. Это всё из-за них».
В-третьих, обида почти всегда связана с нарциссической травмой — ударом по ощущению собственной ценности и «я в порядке». Это боль, которая требует восстановления. Восстановления представления о мире, где тебя не должны ранить. Где тебя должны любить правильно. Или, как минимум, уважать.
Обида — это болезнь воспоминаниями. Это состояние, когда прошлое отказывается быть прошлым. Оно не стучится. Оно просто входит. И садится на твой стул. И смотрит на тебя твоими же глазами. И тело отзывается каждой клеточкой. Всей твоей непрожитой историей…
психолог, влюблённый в психоанализ
© Ольга Караванова 1057
Я хочу сказать,что обида обиде рознь - есть то,что не прощается..Доброго дня.Удачи!