Сели визави.
Сразу раскумекал,
что во мне любви
больше, чем молекул.
Виделись? — В раю.
Глазки-то раскрой-ка,
видишь — состою
из любви, и только.

Первый мужик, на которого не потянула.
Первый мужик, на которого не посягнула.
Первый, перед кем, задрожав, подкосились колени
Первый мужик о котором сказала: «Последний».

Причалил к безлюдному берегу.
Ножом открывал мидию.
Открыл меня, как Америку,
считая, что прибыл в Индию,
что тут Камасутра сторукая,
ночное домашнее видео…
И с плохо скрываемой скукою
из мидии ножик выдернул.

ОНИ ВЛЮБЛЕНЫ И СЧАСТЛИВЫ
Он:
— Когда тебя нет, мне кажется — ты просто вышла в соседнюю комнату.
Она:
— Когда ты выходишь в соседнюю комнату, мне кажется — тебя больше нет

Чтоб войти, взорвал крыльцо
и сенцы спалил,
чтобы с пальца снять кольцо,
руку отрубил,
кинул на пол пальтецо,
навзничь повалил
и смотрел, смотрел в лицо,
и любил, любил…

Мне-то что, что ты мудак?
Я люблю тебя и так,
нежно, верно и давно.
Мне-то что, что ты говно,
хрен моржовый, конь в пальто?
Я люблю. Тебе-то что?

Муза вдохновляет, когда приходит.
Жена вдохновляет, когда уходит.
Любовница вдохновляет, когда не приходит.
Хочешь, я проделаю всё это одновременно?

Что завтра? Завтрак. Завтракать вдвоем,
и послезавтракать вдвоем, и после
обеда спать с ребенком, если в ясли,
проспав, его решили не вести,
и долго ужинать — до девяти,
до информационной до программы —
что нового? А то, что самый-самый
любимый муж на свете — это ты,
что больше не боюсь ни простоты,
ни старости, что дом — прообраз храма,
что завтра — завтрак.

Ложится снег на мертвую траву.
Изнемогает сердце вторить чуду.
Утешься: я тебя переживу.
Не сокрушайся: я тебя забуду.
Всех веселей среди веселых вдов
в угаре, в опьяненье, в вихре вальса
смущать мужчин, сводить с ума юнцов
я буду. Обещаю. Не печалься.

Ласковый жест сгибаю как жесть
и строю дом, начиная с крыши.
Пишу то, что хочу прочесть.
Говорю то, что хочу услышать
Пишу: горечь твоя горяча,
Молчу, по Брейлю тебя жалея.
Мурашки, ползите домой, волоча
нежность в сто раз себя тяжелее!