Ложится снег на мертвую траву.
Изнемогает сердце вторить чуду.
Утешься: я тебя переживу.
Не сокрушайся: я тебя забуду.
Всех веселей среди веселых вдов
в угаре, в опьяненье, в вихре вальса
смущать мужчин, сводить с ума юнцов
я буду. Обещаю. Не печалься.

Убежит молоко черёмухи,
и душа босиком убежит
по траве, и простятся промахи
ей — за то, что не помнит обид,
и очнётся мечта-заочница,
и раскроет свою тетрадь…
И не то чтобы жить захочется,
но расхочется умирать.

Быть собой — не втягивать живот,
не таить обиду и тревогу,
думать — жизнь прошла, и слава Богу,
верить — слава Богу, смерть пройдёт.

Белый идет всем. Черный — только красивым.
Нет не больных тем, если живешь курсивом.
Счастье всегда сэконд хэнд.
И не новей мытарства. Будет и нам хэппи энд.
Или небесное царство.

Мы любить умеем только мертвых.
А живых мы любим неумело,
приблизительно. И даже близость
нас не учит. Долгая разлука
нас не учит. Тяжкие болезни
нас не учат. Старость нас не учит.
Только смерть научит. Уж она-то
профессионал в любовном деле!..

Хребты, леса, потоки,
предгорья, перелески,
селенье у дороги,
окошки, занавески,
гамак, малина, баня,
скворешник у застрехи,
минутное желанье
остаться тут навеки.