Старинный том, и стул хромой,
И оттоманка с бахромой.
На снимке дед в летах цветущих —
Ты поколений предыдущих
Всегда наследник по прямой.
Не узурпатор и не тать —
Ты должен собственником стать
Чудного пестрого наследства,
Письма заветного и средства,
Как все наследство промотать,
Спустить и вылететь в трубу,
Покуда предок спит в гробу,
Чтобы потом в случайном доме
Найти письмо в чужом альбоме
… показать весь текст …

Шаг влево, шаг вправо — и будет пиф-паф.
Не прав ты, начальник, ей-Богу, не прав:
Так целишься долго, мурыжишь давно,
Что нам уже стало почти все равно.
«Убью!» — говоришь. Отвечаем: «Убей!» —
Без страха гуляя по зоне твоей.
Опять невредимы, опять пронесло,
Опять не вошли в убиенных число.
А может, затем лишь грозишься убить,
Чтоб мы научились все это любить:
Весеннюю лужу, где рай воробью,
И небо, и зону с привычным: «Убью!»

Серое небо над чёрной дырой…
День нынче первый, а месяц второй.
Века начало и года, и дня.
Их осветить не осталось огня,
Сил не осталось огонь раздобыть,
А без огня непонятно как быть.
Где его взять в эти тёмные дни,
Коль из горючего — слёзы одни?

Поиграй с нами, Господи,
поиграй,
Он такой невесёлый —
родимый край,
Что осталось нам только
играть и петь,
Чтоб с отчаяния вовсе
не умереть.
Поиграй с нами в ладушки
и в лапту,
Дай поймать что-то светлое
на лету,
И, покинув заоблачный
небосвод,
… показать весь текст …

— Поговорим о пустяках,
О том, что не живёт в веках,
О том, чего — подуй — и нету,
О том, что испарится к лету,
К рассвету, к осени, к весне…
— О чём ты? Говори ясней.
— Я о пустячном, мимолётном,
О состоянии дремотном,
О том, как просыпаться лень,
Как тянет в беспросветный день
Забыв себя, стать первым встречным…
Постой, но это же о вечном.

Поверь, возможны варианты,
Изменчивые дни — гаранты,
Того, что варианты есть,
Снежинки — крылышки, пуанты —
Парят и тают, их не счесть.
И мы из тающих, парящих,
Летящих, заживо горящих
В небесном и земном огне, —
Царящих и совсем пропащих
Невесть когда и где, зане
Мы не повязаны сюжетом,
Вольны мы и зимой и летом
Менять событий быстрый ход
И что-то добавлять при этом
… показать весь текст …

Переживая бренность бытия,
Предпочитаю в рифму убиваться,
Слова, слова — куда от них деваться? -
Заклятия, заплачки, лития?

Зачем переживаю — не пойму, —
Что есть предел и пенью и терпенью,
Везенью, невезенью и мгновенью,
Которое ни сердцу, ни уму.

Бегут года, и сколько ни продлись
Морока эта, всё пишу о бренной,
О бренной жизни и душе нетленной…
Занудство, да? Занудство. Согласись.

О себе, о себе, о себе…
Как не вскочит волдырь на губе?
О себе — без конца и без края,
То любя себя, то проклиная,
Проклиная, жалея, любя,
Своё бедное «я» теребя…
Боже, как мне с собою расстаться
И при этом на свете остаться?
Хоть на время расстаться с собой,
Став предметом иль тварью любой,
Хоть стеной, хоть часами с кукушкой…
Дело, кажется, пахнет психушкой.

Ну и так далее, далее, далее,
Далее лишь остановка «Рыдалия».
Если и далее так,
То за «Рыдалией» будет «Усталия»
А за «Усталией» мрак.
Выход один — избежать неизбежное
И, заглядевшись на небо безбрежное,
В коем плывут облака,
Вдруг ухватиться за облако нежное,
Крикнув землянам: «Пока!»

«Ну вырвись, попытайся, воспари» —
Себе твержу, пуская пузыри,
И погружаясь медленно на дно,
Где скорбное бесчувствие одно.
И сбросить этот морок нету сил.
О Господи, хоть Ты бы попросил,
Сказал бы: «Постарайся для меня».
Но Ты живёшь, молчание храня.