Ничего такого,
он просто спас однажды ее от холода,
От тактильного детского голода
и чего-то еще тревожного, нестерпимого.
Ведь не знал же никто, как ей трудно бывает зимами,
Как ей пусто бывает за сценой.
Он был сладким, тягучим, пущенным ей по венам —
Просто способом хоть что-то чувствовать, переменой
привычных сценариев, эдаким интермеццо —
Утренним молоком после прошлых специй.
Руками под кофтой его согреться.
Носами тереться.
Спеться.