вот он сопит, уткнувшись в мишку носом
бескрайний мир и необъятный космос
мне хочется заплакать во весь голос:
прости мне, крошка, резкие слова…
вот он сопит, чертёнок, ни изъяна
негромкий вздох огромных океанов
и, вроде, просто быть спокойной мамой
и кромку океана целовать

но где-то крикнула, а где-то наказала
или похуже, склочницей базарной
орала это: я кому сказала!
и это: ты сведёшь меня с ума!
до трёх считаю, быстро взял и сделал!
… показать весь текст …

из всех:

красивых, кудрявых, смеющихся или хмурых
седых, молодых, атлетичных и без фигуры
читающих, бреющих бороду, в стельку пьяных
отчаянных, слабых, болеющих и упрямых
пустых или полных, трясущихся или смелых
посредников боли, производителей смеха

из всех, кто дежурит в тебе посменно:

я выбирала тебя и видела тебя разным
орала и злилась, но собирала пазл
красивый, кудрявый, смеющийся или хмурый
… показать весь текст …

«Какая дурная погода!» —
Мы с вами привыкли ворчать.
Но так ведь нас учит природа
Шедевры свои замечать…

только представь, как мы богаты,
и я не про деньги, должности и контакты,
это все мимолётное, напускное, пустая спесь.
богатство — это люди,
которые любят нас такими,
какие мы есть.

настоящее счастье — это не высокие пьедесталы,
на них как известно чудовищно холодно одному,
это люди,
которые вопреки всему с нами остались,
те, кто скажут: «дай я тебя обниму».

когда мы ломались, плакали и хандрили,
… показать весь текст …

Мартом пахнет небо,
Снег нежнее пуха…
***
От буханки хлеба
Отгрызу краюху.

Бабушка просила
Донести хоть что-то.
Только я не в силах —
Слишком уж охота!

От меня потери:
Хлеб и литр варенья.
Я на днях [тетеря,
… показать весь текст …

Дед (отец моей мамы) победно дошел до Берлина.
Он себя не берёг, но однако вернулся живым.
На военной дороге, смертельной, мучительно-длинной
Миллионы упали в объятья кровавой травы.

В этой инфовойне сотни критиков, множество рубрик,
Что усиленно просят: давай, от родства откажись!
Но у каждого жителя бывших советских республик
Был свой собственный дед, подаривший победу и жизнь.

Для кого-то рассказы о «нациках» — глупая небыль,
Кто-то ненависть к русским успешно впитал с молоком.

Но я верю, забывшим историю, где-то на небе,
… показать весь текст …

Всё начинается с тишины.
Той самой тишины, когда весь мир будто исчезает, а ты остаёшься — не одинокой, а полноценной. Это не одиночество, это встреча с собой. И с каждым взглядом, с каждым мысленным шагом ты открываешь что-то новое. Вдруг осознаешь, как давно не уходила в себя так глубоко, не изучала саму себя так внимательно. Каждое воспоминание, каждый миг радости или боли — они все становятся частью тихой, но такой важной частью твоей истории.

Твой внутренний мир словно роман, написанный д…
… показать весь текст …

Её счастье не было чем-то хрупким и эфемерным, как легкокрылый синий житель чужих сказок. Оно не жило в клетке ожиданий и не подчинялось чужим законам. Оно было Огненным Фениксом — пламенным, неудержимым, рождающимся снова и снова из самого пепла разочарований, потерь и испытаний.

Каждый раз, когда казалось, что всё кончено, что пламя угасло навсегда, она находила в себе силу заново зажечь огонь. Сначала — слабый уголёк надежды, затем — робкое пламя новой мечты, а потом — мощное зарево, освещающее путь. Её счастье не боялось сгорать, потому что знало: впереди новое рождение, новый смысл, новая высота.

Она не искала покоя, не ждала, что счастье прилетит само и сядет на ладонь. Она создавала его сама, превращая боль в топливо, а падения — в возможность взлететь ещё выше. И каждый новый Феникс, рождаясь из пепла прошлого, был ярче, мудрее и сильнее.

Её счастье не было синим. Оно было огненно-алым, как закат перед новым утром, как жизнь, которая никогда не сдаётся.