Уходя уходи,больше чувства не греют.
Там в прихожей твой зонт,дорогое пальто.
У тебя на пути замереть не посмею.
Больно жалит твой взгляд,откровенно пустой.
А за окнами дождь,как суфлёр нашей драме.
Ему вовсе нет дела,что в душе у меня.
Знаю он не причем,виноваты мы сами.
Вот и шепчет не в такт… здесь камин без огня.
Но куда ты идешь,там нет солнца в помине.
Что в обмен на меня напророчит гроза.
Выпьешь дозу лекарств,ты простужен гордыней.
Я чужая отныне., я уже не твоя.
…А накануне Троицы
вязкая, словно ил,
выстегала
бессонница
плёткой
из нервных жил.
Тянет из Церкви ладаном,
будто призывный жест: —
шкурой меняться надо бы,
или — хотя бы — шерсть.
Брассом пытаясь, кролем ли,
ласточка или слизь.-
глупо порой устроена
мелкой щебёнкой —
Кто может знать,
Кто может знать о том —
Сидеть,лежать,
Стоять или идти?
А если быть в пути,
То двигаться пешком
Или отважиться
И вставить ногу в стремя?
Кто может знать —
Сейчас или потом?
Кто может знать о том,
Что знает только ВРЕМЯ?
Почему слово "квас" пишется слитно, а "от вас" - раздельно?
Внезапно: слова бык и пчела — однокоренные. Слов, начинающихся с буквы Й, в нашем языке целых 74. А в Книге рекордов Гиннесса зафиксировано слово длиною в 35 букв.
Большинство слов с буквой Ф в русском языке — заимствованные. Пушкин гордился тем, что в «Сказке о царе Салтане» было всего лишь одно слово с этой буквой — флот.
В русском языке есть всего 74 слова, начинающихся с буквы Й. Но большинство из нас помнит лишь йод, йога и Йошкар-Олу.
В русском языке есть слова на Ы. Это названия рос…
У остановки человек курил,
Задумавшись, не видя никого.
На улицу, лишив последних сил,
Столичный офис выплюнул его.
В кармане паспорт, кошелек, ключи,
В глазах же, как сургучная печать,
Застыла безысходность — хоть кричи…
Но на людях не принято кричать.
Из темноты посыпал мокрый снег,
Маршрутка подошла — опять битком.
Народ полез в нутро… А человек
Вдруг развернулся и пошел пешком.
Среди многоэтажек силуэт
Мгновенно затерялся без следа.
Когда б стихи росли из рук
Как перья, и срываясь в лет,
Озвучивали все вокруг,
Кормя любой голодный рот.
Когда бы было все легко,
Оливной лиственной строкой
Звучала жизнь из-под веков
И всех тянула за собой.
Когда бы в рифменной культе
Нужды не знали дураки...
Но мы не жили, чтобы петь,
Мы жили песням вопреки.( Аль Квотион)
Я слишком назойлив и бестолков, я б с радостью был таков,
Но ты не не слышишь моих звонков, не видишь моих флажков.
И вот сейчас, на исходе дня, когда облака резней
не надо, Господи, для меня, помилуй моих друзей.
Я не прошу тебя рая здесь, я милости не хочу,
Я не прошу для них тех чудес, что Богу не по плечу,
Тебе ж не стоит огромных трат, подумаешь, ты ведь Бог,
Пусть будет кофе для них с утра и вечером теплый бок.
Пусть врут все те, кто все время врал, и плачут все те, кто не,
Пусть будет с…
.....Я не пишу письма - не дойдет письмо,
Горе на привкус сладкое, как шираз.
Я не прошу ни о чем, чего ты не смог,
Господи, будь человеком. Как в прошлый раз......
И если Богу нужны гимнасты — он точно выберет нас с тобой, таких крикливых и голенастых, и вечно ржущих наперебой, таких совсем сотворенных наспех, на спор, придуманных на слабо.
И если Богу нужны артисты, танцоры, клоуны и шуты,
паяцы в шапочках золотистых, то это, ясно же, я и ты.
Как брызги чьей-то неловкой кисти на приготовленные холсты, напортить, прыгнуть и укатиться, пока художник ушел в кусты. Обнять, смеяться до немоты.
Не тех, что смотрит с тоской мадоньей сквозь непроглядные об…
Не прошу тебя о наградах,
Дай мне только, Господи, сына…
Трудится в саду виноградарь,
Топчется ногами босыми.
Не духов прошу, не косынок,
Не дуэлей, не состязаний,
Дай мне только, Господи, сына,
Сына с голубыми глазами.
Солнце опустилось за скалы,
Заалел закат над рекою,
Виноградарь ветви ласкает
Нежной осторожной рукою.
Не дрожат листки у осины,
Филины по чащам хохочут…
Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать.
Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять.
В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско,
солнце оставило в волосах выцветшие полоски.
Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы.
Витька с десятого этажа снова зовет купаться.
Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят.
Витька закончил четвертый класс — то есть почти что старый.
Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник.
Витька научит…
Мне бы имя твое шептать, но под ребрами боль шипит. Как-то некогда больше спать, если некуда дольше пить.
А у нас за окном всё снег, всё танцует, сбивает с ног. И не надо читать Сенек, чтоб представить тебя, сынок.
Мне подруги не верят: «как?», пишут «твой? быть не может, твой?». Он лежит у меня в руках, как чукотское божество.
Для больших и чужих — Артем. По-домашнему будет Тим. А по отчеству? Подрастем и решим. Пока не хотим.
Тень ресниц на его щеках. Он прижался к моей груди. Он лежит у меня…
Среди людей, которые не с нами
уже есть те, которые не с ними,
а с теми те, которые не с теми,
и дальше, дальше вереница спин.
на цыпочках уходят по цепочке
по тихо звякнувшей дверной цепочке
и мы лежим, до боли сжав ресницы,
чтобы не догадались, что не спим.
чтобы не догадались, как мы тотчас,
как только лифт придет — чертовски точен,
как только звук шагов все дальше, тоньше
мы выбежим в предутренний ландшафт