Юрий Михайлович Поляков

Любовь наполовину состоит из прощения.

— Мужик должен изредка догадываться о том, что женская память — братская могила его предшественников!

…женщин мужики видят в нас только в тот момент, когда надевают кольцо на палец! До этого мы для них всего лишь более или менее удачная комбинация первичных и вторичных половых признаков.

— Конечно! Некоторые и до Москвы добираются. Автостопом — на попутных кроватях.

О, эти два самых обманных женских слова «Никогда!» и «Навсегда!»

Мужик должен изредка догадываться о том, что женская память — братская могила его предшественников!

Блистательный щит иронии! Мы закрывались им, когда на нас обрушивались грязепады выспренного вранья, и, может быть, поэтому не окаменели.
Мое поколение страдает «вселенской иронией». Но ведь энергия духа, ушедшая на разрушение миражей, могла пойти на созидание! Ирония вполне может быть мировоззрением отдельных граждан, деятелей культуры, даже ответработников (кстати, среди них я чаще всего встречал ироничных людей). Но ирония не может быть мировоззрением народа! Она не созидательна. Не потому ли у нас сталкиваются или горят пароходы, сходят с рельсов поезда, заливаются недавно принятые комиссией дома, что живем точно невсерьез?

Народ, не уважающий собственных прошлых побед, обречен на будущие поражения.

Если жизнь ни разу по-настоящему не искушала тебя, нельзя гордиться чистотой своей совести…

— Куда катимся? — совершенно искренне причитал он, обхватив руками взлохмаченную голову.
— Не горюй, Серый, — успокаивал я. — Докатимся — узнаем…

«…-кто был твой муж?
- Не знаю…
- В каком смысле?
- В прямом. Я выходила замуж за чудесного парня… Однокурсника. Умного, веселого, сильного. Любого перепьет, любого перешутит, любому в морду даст, если нужно… И он не имел ничего общего с тем существом, которое поселилось потом у меня на диване перед телевизором…»

…замужние женщины смотрят на чужих мужчин, как сытые домашние кошки на мышей. Поиграть — да. Но питаться — фи! У нас же есть «Вискас»!