…замужние женщины смотрят на чужих мужчин, как сытые домашние кошки на мышей. Поиграть — да. Но питаться — фи! У нас же есть «Вискас»!

Почему-то считается… что первому мужчине женщина достается во всей своей чистоте и непорочности… — а разве это не так? — разумеется, нет… первому мужчине достается весь девичий вздор: гордыня неведенья… подростковые комплексы… глупые надежды… случайный разврат… происходящий от незнания собственной души и тела… В общем… все эти крошки и мусор… Зато позже… с опытом… женщина становится по-настоящему чистой… непорочной… верной… цельной и пьянящей… как это вино… И счастлив мужчина, его пьющий!

Красивая женщина как ювелирная драгоценность: остается только гадать, в каких руках побывала и какие преступления ради нее совершены!

Мужик должен изредка догадываться о том, что женская память — братская могила его предшественников!

Блистательный щит иронии! Мы закрывались им, когда на нас обрушивались грязепады выспренного вранья, и, может быть, поэтому не окаменели.
Мое поколение страдает «вселенской иронией». Но ведь энергия духа, ушедшая на разрушение миражей, могла пойти на созидание! Ирония вполне может быть мировоззрением отдельных граждан, деятелей культуры, даже ответработников (кстати, среди них я чаще всего встречал ироничных людей). Но ирония не может быть мировоззрением народа! Она не созидательна. Не потому ли у нас сталкиваются или горят пароходы, сходят с рельсов поезда, заливаются недавно принятые комиссией дома, что живем точно невсерьез?

Ребенок для женщины — это шанс прожить еще одну, новую жизнь, в которой все будет лучше, умнее, чище, достойнее, чем получилось у нее самой. Вот почему мать страдает от ошибок ребенка так, словно это она их совершила.