Ребенок для женщины — это шанс прожить еще одну, новую жизнь, в которой все будет лучше, умнее, чище, достойнее, чем получилось у нее самой. Вот почему мать страдает от ошибок ребенка так, словно это она их совершила.

Почему-то считается… что первому мужчине женщина достается во всей своей чистоте и непорочности… — а разве это не так? — разумеется, нет… первому мужчине достается весь девичий вздор: гордыня неведенья… подростковые комплексы… глупые надежды… случайный разврат… происходящий от незнания собственной души и тела… В общем… все эти крошки и мусор… Зато позже… с опытом… женщина становится по-настоящему чистой… непорочной… верной… цельной и пьянящей… как это вино… И счастлив мужчина, его пьющий!

Блистательный щит иронии! Мы закрывались им, когда на нас обрушивались грязепады выспренного вранья, и, может быть, поэтому не окаменели.
Мое поколение страдает «вселенской иронией». Но ведь энергия духа, ушедшая на разрушение миражей, могла пойти на созидание! Ирония вполне может быть мировоззрением отдельных граждан, деятелей культуры, даже ответработников (кстати, среди них я чаще всего встречал ироничных людей). Но ирония не может быть мировоззрением народа! Она не созидательна. Не потому ли у нас сталкиваются или горят пароходы, сходят с рельсов поезда, заливаются недавно принятые комиссией дома, что живем точно невсерьез?

…замужние женщины смотрят на чужих мужчин, как сытые домашние кошки на мышей. Поиграть — да. Но питаться — фи! У нас же есть «Вискас»!

Юная девушка в постели стареющего мужчины — это дорогостоящая иллюзия вечной молодости.

Помните, смерть Кащея таилась в игле? И у каждого из нас есть такая игла, но только мы не знаем, где она спрятана. А любовь — это когда ты вдруг понимаешь: твоя игла зажата в кулачке вот У ЭТОЙ женщины. И от нее теперь зависит твоя жизнь!