Валентина Захарова

Не переживайте, что жизнь перевернётся вверх дном. Откуда нам знать, может дно окажется лучше, чем верх.

Сердце «разрывается» от боли.
От полноты счастья оно «увеличивается».

Прыжками меряем оленьими.
Жизнь — ссорами и сварами.
Мы души нежные мишенями.
Дырявим глупыми ударами.

Лежит на дороге куча — не обойти, не объехать.
Кто-то напрямую шагнёт, кто-то обратно вернётся, а кто-то
подождет, пока этот навоз кто-нибудь не разгребет, тогда и он пройдет.

Ищу управу на память о прошлом.

«Весна идёт, весне дорогу».
Нежна, несмела недотрога.
Пока в наряде белоснежном.
Ещё, как девочка, прилежна.
Глаза, как лучики, блестят.
С небес кидает солнце взгляд.
Уж так старается светило.
Чтобы тепла людям хватило.
Хандра зимы так надоела.
Весна идет — пока несмело.
Однако, подрастёт девчонка.
И явится капелью звонкой.

Не оставляйте «перо души» в «чернильнице жизни» на ночь,
тогда на сегодняшнем листе бытия «грязных клякс» не будет точно.

Зло — самоубийца,
оно гибнет от самопоедания изнутри.

Крестики, нолики,
Газики, колики,
Гуленьки, ноченька,
Малышка, доченька,
Каша-малаша,
Любимица Маши,
Столик, ложка,
Тарелка, плошка,
Ротик, беззубки,
Бантики, губки,
Пальчики, ручки,
Ладошки, липучки,
Щёки, каша,
На носике Маши.
… показать весь текст …

Сегодня в ночь смотрю во сне — навстречу женщина ко мне. Знакомый лик, фигура, поступь и голос тихо, — и за что ж так себя ты обрекла грустить. Не стала по гостям ходить. Забросила театр и хобби и не любить себя так, чтобы, позволить чашками пить чай с конфетой, отвечай.
Теперь и я вступила в сцену. Прости меня, решу проблему. Исправлюсь, временно хандрю, слышать не слышу, не смотрю — устала в суе жить, крутиться: с ног валюсь, где ж веселиться. Но слово честное даю — смотри и я уже встаю.
Сон улетучился: вся драма, что там, во сне, являлась мама. Конечно же, эти сигналы — голос, походка — уж не мало. Мама внезапно так явилась, также бесследно удалилась.
Взяла её портрет, погладив, пообещала, — в шоколаде всё будет, мамочка, со мной. Я справлюсь со своей бедой.

Холст, написанный маслом на века, это образ мамы.

Плохо не писАть,
ПисАть плохо — плохо,
Не писАть — плохо и писАть плохо — плохо.

Люди придумывают и поклоняются идолам потому, что это удобно: идол всё знает, всё видит и слышит, но молчит.

В пустой голове нет рычагов управления,
от того на ней волосы дыбом встают.