Петр Мамонов

Я ничего не одобряю и не порицаю, у меня дел по горло, своей грязи. Если я очищу мир на маленькое пятнышко себя, миру этого хватит. Спаси себя, и хватит с тебя.

Как жить дальше, если ни во что не веришь? Будешь пихаться налево-направо. А если вера есть, как не хочется сесть, все уступишь старухе место. Вот тебе и все христианство. Посуду помой вне очереди. Христианский поступок? Христианский. Ведро вынеси. Ну не настаивай на своем. Не ори: «Не разогрето!». Потерпи минуты две. Она, бедная, сейчас разогреет. Тоже устала. Ее по-своему мутит-крутит. Что ты все «жена должна», «муж должен». Любовь — это не сю-сю, му-сю. Это тяготы друг друга нести.

«Если любви не имеешь — ты медь звенящая». Пустозвон то есть. Ты можешь все посты соблюдать, все святые места объездить, все мощи обцеловать: любви нет — ты пустой медный таз.

Любовь — это не чувство, это добродетель. Это количество добра, которое мы делаем, невзирая на отдачу. Когда ты делаешь просто так. Вот бабуля в метро, уступи ей место. Не надо к ней чувством пылать, делать надо, делать.

Видеть хорошее, цепляться за него — единственный продуктивный путь. Другой человек может многое делать не так, но в чем-то он обязательно хорош. Вот за эту ниточку и надо тянуть, а на дрянь не обращать внимания. Любовь — это не чувство, а действие. Не надо пылать африканскими чувствами к старухе, уступая ей место в метро. Твой поступок — тоже любовь. Любовь — это вымыть посуду вне очереди.

Задайте себе один вопрос: «Зачем я живу?».
Только так, реально задайте.
Считаю, если никому не было хорошо от того, что я сегодня день прожил, — он прошел зря.
Человека без очереди пропустить, дома две тарелки помыть — уже шаг вперед, понимаете?
Нужно уходить в добро, в позитив.
А тьма — ее нет!
Она есть только тогда, когда нет идеи, нет спички.
Включайте спички, люди, на компьютерах своих и даже айподах.
Не важно, что ты делаешь — двор метешь или ракеты делаешь.
Мы все к одному придем, все там будем.
С парнем сегодня в ссоре? Позвони ему, скажи: «Леш, а Леш, все, забыли».
Отношения между людьми — вот что самое главное.
Каждый из нас — образ Божий, каждый — икона.
Представляешь?
… показать весь текст …

Любовь — это не сю-сю, му-сю. Не Асадов. Это тяготы друг друга нести.

Жизнь порой бьёт, но эти удары — лекарство.

Дух творит себе формы. Нельзя быть плохим человеком и хорошим писателем.

Как Русь переводится со старославянского, кто знает? «Военная дружина». Святая военная дружина, вот как называется наша страна.

С Богом надо иметь личные отношения. Иначе все свечки, все посты, все причащения — всё мимо…
Хоть опейся святой водой — ничего не будет, если не будешь менять своё сердце, свои мысли, всю свою жизнь.
Сколько можешь у постели матери просиди, которая одурела от старости и болезней. Вот где приходится умирать каждый день…

Христианство — это не других заставлять чего-то делать, а себя заставлять всё делать для других.

Как это не странно, но мы все люди и каждый человек удивительное, неповторимое создание Божие. Личность -- это целая планета, космос, как сказал Макарий Великий: «ни на небе, ни на земле и вообще нет ничего прекрасней чем душа человеческая».

Все удивительные, все одинаковые, все мы великие, все к чему-то призваны, все для чего-то рождены. Найти для чего ты создан Творцом -- это суперзадача жизни вообще. Я вот до 31 года мотался по всяким ямам, всяким работам, всяким увлечениям.

Вообще я всегд…
… показать весь текст …

Нет любви, значит нет и Христианства. Хоть ты весь обставься свечками!

Можно построить тысячу «Буранов», но в мире все равно нет ничего важнее человеческих отношений. Два бюджета страны ушло, чтобы он один раз взлетел, а теперь в ЦПКиО стоит, и дети по нему лазают.

«Защищенность — есть признак смерти, незащищенность и риск — признак жизни». Желаю той малой части читателей, что меня прочтут, не бояться быть и уязвимыми, и ранимыми, и тонкими. И мир будет хлестать их по щекам, им будет больно, и кровь будет течь — я имею в виду в первую очередь внутренние переживания. Ничего, все это признаки жизни. Не смотрите на трупы, которые на «Хаммерах» ездят или там на Трехгорке работают, смотрите на живых.

К концу жизни стать бы нормальным человеком. Приличным человеком. Другие задачи не стоят. Стать бы добрым. Вот и всё. Вот святой Николай Угодник был очень добрым человеком. Безотказным. Он бросал все свои дела и шёл помогать людям.

Вот в таком безумии мы и живём. Ну, и где у нас пробуждение? Храмов понастроили, платочки понавязали, юбочки понадевали, а внутри кипит и злоба, и сплетни… Ничего не выкорчевали в себе. Уступить не умеем, простить не умеем. Ничего не умеем. Инвалиды. Сколько неверующих людей гораздо умнее, образованнее, благороднее, чище душой, чем мы, верующие, так называемые. Толпа инвалидов.

Оглянись, сделай что-то одно по силам своим и хватит. Но каждый день. Но всё время. Но Богу. А не внучку или другу. Врагу сделай. Он тебя послал, а ты скажи: «Извините. Может, я был не прав». Увидишь, как это подействует. Сногсшибательно. Он уже хотел драться, а ты… Вот что нам Бог предлагает. Предлагает. Не заставляет и не навязывает. Вот что такое движение, подвиг. Тяжело это делать. Но обетования великие и награды удивительные.

Все мы, в частности я, очень заняты этим «налаживанием»: компьютером пользоваться умеем, машину водить умеем, читать умеем, размышлять умеем… Прощать не умеем, не раздражаться не умеем, не пустословить не умеем. Всё, что может нам пригодиться в Вечности, мы не умеем. Ничего не умеем.

Уязвимость -- это принятие на себя удара, а не попытка проскользнуть, заработать, стырить, и куда-нибудь спрятаться и там сожрать.