Платон

Подумай-ка ты опять вот о чем: стоим ли мы еще или не стоим за то, что всего больше нужно ценить не жизнь как таковую, а жизнь достойную?

Страсть — приманка зла.

— А то, чем ты владеешь, Кефал, — спросил я, — ты большей частью получил по наследству или сам приобрел?
— Куда уж мне приобрести, Сократ! Как делец я занимаю среднее положение между моим дедом и моим отцом.
Мой дед — его звали так же, как и меня, — получил в наследство примерно столько, сколько теперь у меня, но во много раз увеличил свое состояние, а мой отец Лисаний довел его до меньших размеров, чем теперь у меня.
Я буду доволен, если оставлю вот им в наследство не меньше, а немножко больше того, что мне досталось.

Пока не постигнешь истины всего того, о чем
говоришь или пишешь; пока не будешь в состоянии определять
все в соответствии с ним самим, а определив, не будешь уметь
снова разделять его на виды до неделимого; пока не исследуешь
таким же способом природу души и не найдешь для природы
с каждой души соответствующего вида речи; пока не будешь составлять и построять речь таким образом, чтобы к разнообразной душе обращаться с разнообразными и вполне соответственными этому разнообразию речами, а к простой душе — с речами
простыми, — до тех пор ты не будешь в состоянии овладеть
искусно, насколько это возможно, всем родом речей и для того*
чтобы поучать чему-нибудь, и для того, чтобы убеждать в чем-нибудь

Умней не надо, от ума сиськи маленькие.

От смерти уйти нетрудно, о мужи, а вот что гораздо труднее — уйти от нравственной порчи, потому что она идет скорее, чем смерть

«Угождать во имя добродетели прекрасно в любых случаях» (Платон).

Цена, которую хорошие люди платят за безразличие к общественным делам, — это оказаться под властью злых людей

Любящий божественнее любимого, потому что вдохновлен богами.

Внимание к здоровью есть наибольшее препятствие для жизни.