Николай Носков

Ситцевым полем перетекала путь река,
Следов глубоких ран не оставляя
В водоворот лаковых рук брала меня,
Ласкала, тело мне не отпуская.

Я видел сны, я помню все их имена.
Я слышал трав прерывистые речи.
Вдыхал я дым священного огня
И зажигал мистические свечи.

В страну берез тебе надежды горсть принес.
Я запомнил свет, свет под темным сводом
Я запомнил все, но забыл зачем.
Я запомнил смех, дождь смеялся громом.
… показать весь текст …

Судьба часто устраивает мне проверки. Оставляет испытание по всем правилам и наблюдала: выберусь или нет. Смерть подходила совсем близко. Я кожей чувствовал её дыхание. И, тогда внутри начинал звучать голос. Первый раз это случилось в 15 лет-я сам чуть не наложил на себя руки. Перед уроком физрук запустил нас в спортзал, где стояли ворота для регби. Мой друг Серёга повис на верхней перекладине, как на турнике, и стал раскаиваться. Когда его ноги в очередной раз пошли на верх, я схватил их и чуть…
… показать весь текст …

—Моего любимого Льва Николаевича Толстого. Я отношусь к нему как к мудрому старцу, в его произведениях черпаю крупицы мудрости и истины. «Выпивающая Русь» смотрела на него как на сумасшедшего-такой образ жизни вел этот писатель, мудрец и аскет. Он называл «Анну Каренину» посредственным произведением и мечтал писать «тоненькие поучающие брошюрки». Несколько лет назад на книжных развалах я нашел одну из таких вещиц, она называется «Толстой и Индия». Я разделяю его взгляды.

Темнота, как вор, ни о чем не спросит.
Не пришла весной ты, а уж осень!
Ты молчишь, гадаешь, пальчики ломая,
Обману тебя ли, молодая.

Расскажи, нашепчи-буду слушать
Всё забери, но не душу.
О-о-о-ай-я, Феня-Фенечка, пьяный
Хмель-лебеда в ночь глухую

О-о-о-ай-я, Феня-Фенечка наклонись-ка
Беда в губы поцелую Фенечка, Феня-Фенечка
Темнота слепая Повернулась душно
Всё, что было правдой, мне не нужно.
… показать весь текст …

Они всегда отправлялись на рыбалку вдвоём с другом. В тот день он приболел, и в компанию к отцу напросились молодые сослуживцы. Парни начали пить, не успев размотать удочки. Отец осерчал и ушёл от них метров на 300. Двое «компаньонов» уснули, а третий вздумал порыбачить с лодки. Толкнул с берега дюралевое суденышко, и его тут же подхватил течением. Парень поплыл вдогонку. Добрался до середины реки и начал тонуть. Отец бросился на помощь, хотя знал: в холодную воду ему из-за радикулита ни в коем…
… показать весь текст …

В девяностых о том, чтобы записать альбом, можно было и не мечтать. До той поры, пока среди новоявленных братков не появилась мода на меценатство. По большей части объектами их благотворительности становились исполнители блатных песен «менестрели тюремной романтики». В моём репертуаре ничего подобного не было, тем не менее я тоже «удостоился». Время от времени в квартире раздавались звонки:
— Николай? Есть люди, которым нравятся твои песни, поклонники «Парка Горького». Хотят предложить тебе помо…
… показать весь текст …

Атмосфера в «Парке» накалялась. Я перестал спать. А для певца нервотротрепка, бессонница-страшнее всего. Начались проблемы с голосом. Обследование показало, что на правой связке образовался узел. Нужна была срочная операция. Я решил делать её в Москве. Благо, нам как раз предстояла командировка на родину для участия в гала-концерте «Музыканты против наркотиков» в «Лужниках». На следующий день после выступления я пришёл к знаменитому хирургу-фониатру профессору Василенко, который удалил узел лазе…
… показать весь текст …

Написанная мной песня «Bang» уже через несколько недель занимала верхние строчки хит-парадов, с утра до ночи звучала по радио, группе вручали за неё всевозможные премии. Я думал: «Вот она, та самая идея, которая сделает меня богатым и знаменитым!» Слава группе «Парк Горького» действительно досталась, а вот с богатством как-то не сложилось. Виной тому был не профессионализм нашего американского менеджера. Несколько раз ко мне как к солист подходили авторитетные люди, интересовались, устраивает ли…
… показать весь текст …

Однажды Марина уже не пустила меня на «промысел» и уберегла от тюрьмы. Случилось это в середине 80-х, когда группу «Москва» создал Давид Тухманов и где я был солистом, разогнали за «антисоветчину». В текстах наших песен не было никакой крамолы, никакого «двойного дна» и «потайного смысла». Ярлыка «Фашисты-диссиденты» коллектив удостоился за кожаные штаны, рубашки с короткими руками и узкие галстуки. Но главное-за то, что певец Носков своим голосом не укладывался в «социалилистические вокальные каноны». Тухманов 3 года сдерживаю волну агрессии, которая на нас обрушилась, но потом сдался.

Передо мной снежные пустыни
И облака мне, падая на грудь,
Издалека плывут на белых крыльях,
Я обнимаю эту тишину.

Прощай, печаль, однажды утром зимним
Я не вернусь, но я не пропаду.
Стою в снегу, в снегу по пояс в небе.
Неси меня над миром, белый лебедь.
Стою по пояс в небе.

А на Земле, как всегда, рассветы.
Колокола поют прощальный блюз.
Семи цветов моя дорога к свету,
… показать весь текст …