Михаил Афанасьевич Булгаков

Уныния допускать нельзя. Большой грех — уныние…

Если бы в следующее утро Степe Лиходeeву сказали бы так: «Степа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встaнешь!» — Степа ответил бы томным, чуть слышным гoлосом: «Расстрeливайте, делaйте со мною, что хотитe, но я нe встану».

Луна хорошо помогала Маргарите, светила лучше, чем самый лучший электрический фонарь, и Маргарита видела, что сидящий, глаза которого казались слепыми, коротко потирает свои руки и эти самые незрячие глаза вперяет в диск луны. Теперь уж Маргарита видела, что рядом с тяжелым каменным креслом, на котором блестят от луны какие-то искры, лежит темная, громадная остроухая собака и так же, как ее хозяин, беспокойно глядит на луну.

У ног сидящего валяются черепки разбитого кувшина и простирается невыс…
… показать весь текст …

-…прошу тебя, отпусти меня, дай мне наконец свободу жить, дышать воздухом.
-Ты свободна… Разве я держу тебя?
— Нет, что это за ответ! Нет, ты уйди из моей памяти, тогда я стану свободна.

— Я без пропитания оставаться не могу, — забормотал он, — где же я буду харчеваться?

Вторая свежесть — вот что вздор! Свежесть бывает только одна — первая, она же и последняя.

Удачные моменты надо уметь ловить и пользоваться ими.

Отец дьякон бахмачской церкви, выходящей окнами в школу, в конце концов не вытерпел и надрызгался с самого утра в день Параскевы Пятницы и, пьяный как зонтик, прибыл к исполнению служебных обязанностей в алтарь.

— Отец дьякон! — ахнул настоятель, — ведь это же что такое?.. Да вы гляньте на себя в зеркало: вы сами на себя не похожи!

— Не могу больше, отец настоятель! — взвыл отец дьякон, — замучили, окаянные. Ведь это никаких нервов не х-хва… хва… хватит. Какое тут богослужение, когда рядом в…
… показать весь текст …

«Читал профессор на четырёх языках кроме русского, а по-французски и немецки говорил как по-русски…»

Счастье — как здоровье: когда оно на лицо, его не замечаешь