— Я без пропитания оставаться не могу, — забормотал он, — где же я буду харчеваться?

… — Общее собрание просит вас добровольно, в порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой. Столовых нет ни у кого в Москве.
— Даже у Айседоры Дункан, — звонко крикнула женщина.
… — Угу, — молвил Филипп Филиппович каким-то странным голосом, — а где же я должен принимать пищу?
— В спальне, — хором ответили все четверо.
… — В спальне принимать пищу, — заговорил он слегка придушенным голосом, — в смотровой читать, в приёмной одеваться, оперировать в комнате прислуги, а в столовой осматривать. Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а кроликов режет в ванной. Может быть. Но я не Айседора Дункан! — вдруг рявкнул он и багровость его стала жёлтой. — Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной! Передайте это общему собранию и покорнейше вас прошу вернуться к вашим делам, а мне предоставить возможность принять пищу там, где её принимают все нормальные люди, то-есть в столовой, а не в передней и не в детской.

Отправляясь из дома на поиски счастья, мы нередко находим его, лишь вернувшись обратно…

У меня есть звезды на небе… но я так тоскую по маленькой лампе, не зажженной у меня в доме.

Имеешь дом — не бойся стужи; имеешь сынa — не бойся нужды.

Пусть будет каждый день грядущий
Чуть-чуть светлей, чем предыдущий.
И пусть согреется ваш дом
Любовью, нежностью, теплом!