Мастер и Маргарита

Зачем же гнаться по следам того, что уже окончено?

Судьбу мужчины определяют его женщины, всегда есть выбор: или ты выбираешь женщину — путеводную звезду, или женщину-западню.

- А теперь скажи мне, что это ты все время употребляешь слова «добрые люди»? Ты всех, что ли, так называешь?
- Всех, — ответил арестант, — злых людей нет на свете.
- Впервые слышу об этом, — сказал Пилат, усмехнувшись, — но, может быть, я мало знаю жизнь! Можете дальнейшее не записывать, — обратился он к секретарю, хотя тот и так ничего не записывал, и продолжал говорить арестанту: — В какой-нибудь из греческих книг ты прочел об этом?
- Нет, я своим умом дошел до этого.
- И ты проповедуешь это?
- Да.
- А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем, — он — добрый?
- Да, — ответил арестант, — он, правда, несчастливый человек. С тех пор как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и черств. Интересно бы знать, кто его искалечил.

— А что это за шаги такие на лестнице? — спросил Коровьев, поигрывая ложечкой в чашке с черным кофе.
— А это нас арестовывать идут, — ответил Азазелло и выпил стопочку коньяку.
— А, ну-ну, — ответил на это Коровьев.

Что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Правда, возможны исключения. Среди лиц, садившихся со мною за пиршественный стол, попадались иногда удивительные подлецы!

«…Мало ли чего можно рассказать! Не всему надо верить…»

«а не надо никаких точек зрения, просто он существовал, и больше ничего»

Она входила в калитку один раз, а биений сердца до этого я испытывал не менее десяти.

Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится.

Если бы в следующее утро Степe Лиходeeву сказали бы так: «Степа! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встaнешь!» — Степа ответил бы томным, чуть слышным гoлосом: «Расстрeливайте, делaйте со мною, что хотитe, но я нe встану».