Марта Кетро

Трудно сказать, сколько любовей у меня было… В сентиментальном настроении считаю, что три, в добром — две, в приступе честности прихожу к выводу, что одна. В отчаянии мне кажется, я никогда никого не любила.

Сначала сделайте всё возможное, а уж потом
можете принимать ситуацию как есть и становиться мудрой,
раз уж не получилось быть счастливой.

О каблуках: девочки, всему есть предел. Женщина — эта не та, что ковыляет, а та, что парит. ПарИт, а не пАрит. На шпильках-то особенно не полетаешь.

Страсть — она так, до послезавтра, а совместимость — она навсегда.
Все важно, и все не важно; то есть, если это биологическая совместимость, то она во всем, понимаешь?
Человек тебе подходит во всем…
Из рук выпустить трудно, правда…
И все равно, что он говорит, — просто слушаешь голос. И все равно, что он делает, — просто смотришь на него…
Смотришь, и тебе хорошо, тепло так…
Ты на него смотришь, и такое чувство — вот я и дома, понимаешь?
А потом с другими ничего и не выходит.
Все, вроде, и ничего так, но все время домой хочется…

Убеждения могут быть разные, но есть уровень этики, ниже которого люди просто опасны

После того как уже нельзя сказать «я люблю тебя» все остальные слова не имеют особого смысла.

Уж сколько раз написано «мужчина проверяется женщиной», а всё равно каждый раз изумляешься, наблюдая это на практике.
О, как широко и размашисто падают лицом в грязь прекрасные экземпляры, испытанные деньгами, войной и популярностью, когда оказываются в скользкой ситуации с женщиной. Какими оттенками низости вспыхивает бриллиант их души, вы бы видели.
Интересней всего, если ты в этот момент находишься в стороне, то есть, не ты «та женщина», которой предназначены все сокровища мужской личности. Б…
… показать весь текст …

мучительная аккуратность: как бы не пообещать лишнего, не потерять лицо, не показать себя зависимым, не отрезать пути отступления

всё сводится к фразе: «Не хочу сказать, что я без вас не могу, —
я без всего могу, — но очень не хотелось бы»

К середине жизни в каждом из нас накапливается необходимость в утешении. Как бы ни была добра судьба, усталость и потери неизбежно оставляют сырую туманную взвесь, которая со временем поднимается до горла, наказывая нас сердечной тяжестью и невыводимым кашлем. От этого, наверное, есть разное спасение, но мне известен один способ: нужно как-нибудь добраться до океана.

Однажды проснешься утром, а за окном свет, серебро и мир изменился. Снег выпал, вот и всё, мы пережили. Скоро на площади поставят ёлку до неба, побежишь к ней, с каждым шагом становясь все моложе, все меньше и легче, и вот ты уже маленький, а над тобой огоньки.