Лев Николаевич Толстой

Все самые жестокие слова, которые мог сказать грубый человек, он сказал
ей в ее воображении, и она не прощала их ему, как будто он действительно
сказал их.

— Да, вы не знаете Его… Вы не можете знать Его. Вы не знаете Его, оттого вы и несчастны.

— Ежели бы Его не было,…мы бы с вами не говорили о Нем.

— Кто ты? Что ты? Ты мечтаешь о себе, что ты мудрец, потому что ты мог произнести эти кощунственные слова, — сказал он с мрачной и презрительной усмешкой, — а ты глупее и безумнее малого ребенка, который бы, играя частями искусно сделанных часов, осмелился бы говорить, что, потому что он не понимает назначения этих часов, он и не верит в мастера, который их сделал.
---

Как силен не высказываемый заговор людей о том, чтобы скрыть сознание своей несвободы

Одно из самых обычных и распространенных суеверий то, что каждый человек имеет одни свои определённые свойства, что бывает человек добрый, злой, умный, глупый, энергичный, апатичный и т. д. Люди не бывают такими. Мы можем сказать про человека, что он чаще бывает добр, чем зол, чаще умен, чем глуп, чаще энергичен, чем апатичен, и наоборот; но будет неправда, если мы скажем про одного человека, что он добрый или умный, а про другого — что он злой и глупый. А мы всегда так делим людей. И это неверно. Люди, как реки: вода во всех одинаковая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая. Так и люди. Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских, и иногда проявляет одни, иногда другие, и бывает часто совсем непохож на себя, оставаясь одним и самим собою. У некоторых людей эти перемены бывают особенно резки

Собрались злодеи, ограбившие народ, набрали солдат, судей, чтобы оберегать их оргию, и пируют.

Стыд перед людьми-хорошее чувство, но лучше всего стыд перед самим собой.

Когда человек побеждает в схватке с самим собой, он перестаёт осуждать других.

Занятие искусством хотя и не такое высокое дело, каким считают его обыкновенно те, которые занимаются им, но дело небесполезное и доброе, если оно соединяет людей и вызывает в них добрые чувства; занятие же искусством таким, которое одобряется богатыми классами нашего мира, — искусством, разъединяющим людей и вызывающим в них недобрые чувства, есть дело не только бесполезное, но вредное.

То самое, чем он прежде мучился, чего он искал постоянно, цели жизни,
теперь для него не существовало. Эта искомая цель жизни теперь не случайно
не существовала для него только в настоящую минуту, но он чувствовал, что ее нет и не может быть. И это-то отсутствие цели давало ему то полное,
радостное сознание свободы, которое в это время составляло его счастие.