Лев Николаевич Толстой

Но браками по рассудку мы называем те, когда уже оба перебесились. Это как скарлатина, через это надо пройти.

Если тебе мешают люди, то тебе жить незачем.
Уходить от людей — это самоубийство

Вы всё делаете со страстью.

Русский язык — это прежде всего Пушкин — нерушимый причал русского языка. Это Лермонтов, Лесков, Чехов, Горький.

Музыка — высшее в мире искусство

Человек есть дробь.
Числитель — это сравнительно с другими — достоинства человека;
знаменатель — это оценка человеком самого себя.
Увеличить своего числителя — свои достоинства, — не во власти человека,
но всякий может уменьшить своего знаменателя — свое мнение о самом себе,
и этим уменьшением приблизиться к совершенству

Надо не задавать себе задачу жениться, а задавать себе одну всегдашнюю задачу — жить хорошо, и тогда придёт время жениться. Так вернее не ошибёшься.

Любовь — это когда в тебе всё кипит,
Человек ходит вроде как пьяный.

Можно любить тех, кто ненавидит, но невозможно любить того, кого ненавидишь.

Никогда, никогда не женись, мой друг; вот тебе мой совет: не женись до тех пор, пока ты не скажешь себе, что ты сделал всё, что мог, и до тех пор, пока ты не перестанешь любить ту женщину, какую ты выбрал, пока ты не увидишь ее ясно; а то ты ошибешься жестоко и непоправимо. Женись стариком, никуда негодным… А то пропадет всё, что в тебе есть хорошего и высокого. Всё истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением. Ежели ты ждешь от себя чего-нибудь впереди, то на каждом шагу ты будешь чувствовать, что для тебя всё кончено, всё закрыто, кроме гостиной, где ты будешь стоять на одной доске с придворным лакеем и идиотом…

Разве теперь, когда люди, как говорят, мрут от голода, помещики, купцы, вообще богачи изменили свою жизнь, перестали требовать от народа для удовлетворения своих прихотей губительного для него труда, разве перестали богачи убирать свои палаты, есть дорогие обеды, обгоняться на своих рысаках, ездить на охоты, наряжаться в свои наряды? Разве теперь богачи не сидят с своими запасами хлеба, ожидая еще больших повышений цен, разве фабриканты не сбивают цен с работы? Разве чиновники перестают получать жалование, собираемое с голодных? Разве все интеллигентные люди не продолжают жить по городам — для своих, послушаешь их, самых возвышенных целей, пожирая там, в городах, эти свозимые для них туда средства жизни, от отсутствия которых мрет народ?

Если сколько голов — столько умов, то сколько сердец — столько родов любви.

«Уважение выдумали для того, чтобы скрывать пустое место, где должна быть любовь»

Для истинной веры не нужно ни храмов, ни украшений, ни пения, ни многолюдных собраний. Напротив, истинная вера входит в сердце всегда только в тишине и уединении.

Чтобы быть истинными друзьями, нужно быть уверенными друг в друге.

«Богом велено всем людям одно дело, то, чтобы они любили друг друга. Делу этому надо учиться. А чтобы учиться этому делу, надо первое: не позволять себе думать дурное о ком бы то ни было, второе: не говорить ни о ком дурного и третье: не делать другому того, чего себе не хочешь. Кто научится этому, узнает самую большую радость на свете — радость любви».

Опять война. Опять никому не нужные, ничем не вызванные страдания, опять ложь, опять всеобщее одурение, озверение людей. Люди, десятками тысяч вёрст отделённые друг от друга, исповедующие закон братства и любви, как дикие звери ищут друг друга, чтобы убить, замучить, искалечить самым жестоким образом. Что же это такое? Во сне это или наяву? Совершается что-то такое, чего не должно, не может быть, — хочется верить, что это сон и скорее проснуться. Но нет, это не сон, а ужасная действительность.