Лев Николаевич Толстой

Только одна бессознательная деятельность приносит плоды, и человек, играющий роль в историческом событии, никогда не понимает его значения. Ежели он пытается понять его, он поражается бесплодием.

Москва, 1899 год, 13 декабря

Александр Иванович,

Получив ваше письмо, я тотчас же решил постараться наилучшим образом ответить на вопрос первой, самой первой важности, который вы мне ставите и который, не переставая, занимает меня, но разные причины до сих пор задерживали, и только теперь я могу исполнить ваше и мое желание.

С того самого времени — 20 лет тому назад, — как я ясно увидал, как должно и может счастливо жить человечество и как бессмысленно оно, мучая себя, губит поколения за поко…
… показать весь текст …

У одной девушки спросили, какой самый
главный человек, какое самое главное
время и какое самое нужное дело?
И она ответила, подумав, что самый
главный человек тот, с которым ты в данную минуту общаешься, самое
главное время то, в котором ты сейчас
живешь, и самое нужное дело сделать
добро тому человеку, с которым в каждую
данную минуту имеешь дело.

В самых лучших, дружеских и простых отношениях лесть или похвала необходимы, как подмазка необходима для колёс, чтобы они ехали.

Наказывать человека за его дурные дела всё равно что греть огонь. Всякий человек, сделавший дурное, уже наказан тем, что лишён спокойствия и мучается совестью. Если же он не мучается совестью, то все те наказания, какие могут наложить на него люди, не исправят его, а только озлобят.

А про баб скажу правду, когда одной ногой в могиле буду — скажу, прыгну в гроб, крышкой прикроюсь — возьми меня тогда.

Весна — время планов и предположений.

Человек никогда не бывает таким жестоким, как в минуту душевного восторга. Ему кажется, что нет на свете в эту минуту ничего прекраснее и интереснее его самого.

Пруссаки — наши верные союзники, которые нас обманули только три раза в три года.

Ежели бы все воевали только по своим убеждениям, войны бы не было.

Да и потом, что за воображение, что медицина кого-нибудь и когда-нибудь вылечивала!

— Но ты говоришь: вступи в наше братство, и мы тебе укажем цель жизни и назначение человека, и законы, управляющие миром. Да кто же мы — люди? Отчего же вы всё знаете? Отчего я один не вижу того, что вы видите? Вы видите на земле царство добра и правды, а я его не вижу.

Об исходе каждого совершающегося события всегда бывает так много предположений, что, чем бы оно ни кончилось, всегда найдутся люди, которые скажут: «Я тогда еще сказал, что это так будет», забывая совсем, что в числе бесчисленных предположений были делаемы и совершенно противоположные.

Он помолчал на точке.
---

Жизнь Вронского тем была особенно счастлива, что у него был свод правил, несомненно определяющих всё, что должно и не должно делать. Свод этих правил обнимал очень малый круг условий, но зато правила были несомненны, и Вронский, никогда не выходя из этого круга, никогда ни на минуту не колебался в исполнении того, что должно. Правила эти несомненно определяли, — что нужно заплатить шулеру, а портному не нужно, — что лгать не надо мужчинам, но женщинам можно, — что обманывать нельзя никого, но мужа можно, — что нельзя прощать оскорблений, и можно оскорблять и т. д. Все эти правила могли быть неразумны, нехороши, но они были несомненны, и, исполняя их, Вронский чувствовал, что он спокоен и может высоко носить голову.

Живя с людьми, не забывай того, что ты узнал в уединении. В уединении обдумывай то, что узнал из общения с людьми.

Героический выход — по-моему тот, чтобы священник, собрав своих прихожан, вышел к ним на амвон и, вместо службы и поклонов иконам, поклонился бы до земли народу, прося прощение у него за то, что вводил его в заблуждение.

В том, чтобы делать то, что делаешь, — не для своего тела, не для своей Души, а только для того, чтобы получить одобрение людей, — в этом одна из главных причин дурной жизни людей.

Ошибочно думать, что много знание есть достоинство. Важно не количество, а качество знания.

Хорошо любое искусство, кроме скучного.

Мы ничего не говорили о любви. Я не спрашивал ни её, ни себя даже о том, любит ли она меня. Мне достаточно было того, что я любил её. И я боялся только одного, чтобы что-нибудь не испортило моего счастья.

Непризнание несправедливости своих поступков требует лжи.

Чем легче учителю учить, тем труднее ученикам учиться.

Слово есть поступок.

То, что начато в гневе, заканчивается в стыде.