Лариса Емельяновна Миллер

Жизнь моя — цветочный луг.
Под ногою стебли гнутся.
Жизнь моя — порочный круг,
Неспособный разомкнуться.
Жизнь моя светла, длинна —
Сто дорог шагами меряй.
Жизнь моя — порог, стена,
Заколоченные двери.
Гнет и праздник — жизнь моя.
Дар и гнет. И небосвода
Моего светлы края
В час заката и восхода.

Посмейтесь надо мной: я — жизнелюб,
Я — живчик, оптимист и всё такое.
Люблю, чтоб счастье было под рукою,
И лёгкие слова слетали с губ.
Хоть дни мои отнюдь не конфетти,
Выискиваю тот, что дивно ярок,
И может за нечаянный подарок,
За краткий праздник с лёгкостью сойти.

Хочу, на всё махнув рукой,
Душевный обрести покой.
Хочу спокойно спать ночами,
Махнув рукой, пожав плечами.
Хочу, короче говоря,
Чтоб было всё до фонаря.
Хожу, брожу, для хаты с краю
Потише место выбираю.
И убеждаюсь: в море бед
Для хаты с краю места нет.

Да у меня язык не повернётся
Сказать, что кто ушёл, тот не вернётся.
Да я поверить даже не могу,
Что есть места откуда ни гу-гу.
Да я прощаться даже не умею.
Вот мамы нет, а я всё время с нею.
И как это — прощаться на века?
Я лишь умею говорить «пока».

Я о страшном и знать не хочу.
Сил не стало, — уж вы извините, —
На подробности с места событий.
Я ведь тоже тем рейсом лечу
В самолёте, что должен упасть
И пропасть где-то в тёмных глубинах.
Я ведь тоже боюсь, что в любимых
Может некий безумец попасть.
Я ведь тоже ночами бегу
От какой-то ковровой бомбёжки
И младенцу в кровавой одёжке
Почему-то помочь не могу.

А за то, что я верю, что чудо вдали,
Похвали меня, друг мой, прошу, похвали.
Ты ведь любишь весёлые светлые краски
И когда в день грядущий глядят без опаски,
Я ведь помню, что ты говорил мне не раз,
Будто жизненных сил бесконечен запас.

— Как живёшь?
- Благодарствуй, живу на свету,
Вот пионы цветут и шиповник в цвету,
И акация. Всё это утром в росе,
В изумрудной, густой. Вот и новости все.

— Неужели других не нашлось новостей
В этом мире темнот и сплошных пропастей, —
Тех, в которые ухни, — костей не собрать…
И откуда взяла ты свою благодать?
Где живёшь ты, ей Богу?
- В начале села,
Я на лето пол дома с террасой сняла.

А я готова брать уроки
У всех. И даже у сороки,
У тени даже, у луча,
Что с моего скользит плеча.
У каждого, кто занят делом,
И кто на свете этом белом
Живёт, судьбу свою куёт
И небесам не задаёт
Вопросов горестных и тщетных,
Больных, напрасных, безответных.

«О, как же мне хочется быть образцом
Весёленькой сказки с хорошим концом.
О, как же мне хочется быть легкокрылым
Носителем радости, счастья мерилом,
Прямым доказательством, фактом того,
Что горестных мигов здесь ни одного.
А если они и случаются в сказке,
То не отменяют счастливой развязки».

Ну на кого здесь можно положиться?
Казалось бы, бедняга спать ложится,
Казалось бы, как встанет, будет жить,
А он не встал. Но можно ль с ним дружить
И на него в расчёте строить планы?
Возможно, у него открылись раны
Сердечные, возможно, задрожал
Тот волосок, что до поры держал,
А, может, лопнул крошечный сосудик…
О, Господи, ну что же мы за люди?
Не держим слова, обрываем связь
Любую и уходим, не простясь.