Лариса Емельяновна Миллер

Пройдет и этот день,
В небытие он канет.
Кого-то исцелит,
А чью-то душу ранит,
И кто-то поутру
Пробудится от блика,
А кто-то, может быть,
От собственного крика.

О жизнь, лишь теперь сознаю я отчётливо,
Как тратилась ты на меня нерасчётливо,
Как много даров мне бесценных дала,
Когда я чего-то другого ждала,
Когда ни хранить, ни ценить не умела
Того, что по воле твоей я имела.

Теперь мы в итоге с тобой на мели,
И вряд ли нам что-нибудь светит вдали.
Зато я и малым могу обходиться,
Мне даже ненастная осень годится,
Я даже в промозглый ненастный денек
Могу отыскать золотой огонек.

Лариса Миллер

О том, что было, не жалей,
Утешься белизной полей
И белизной грядущих дней.
А впрочем, самому видней,
О чем жалеть и не жалеть,
Что позабыть и чем болеть.
И думы эти не затем,
Чтоб истерзать себя совсем,
А чтоб всему, что рвется прочь
Из наших рук и день и ночь
В простор печально-голубой,
Сказать: «Ступай. И Бог с тобой!».

Все чисто, тихо, гармонично.
Я убедилась в этом лично.
Тихи снега и облака.
Не поднимается рука
Писать об этом мире плохо.
Какая б ни была эпоха,
Но плакаться в такие дни
И ночи — Боже сохрани.

— Всё должно быть крахмальным и свежим.
Ради праздника, тортик нарежем.
— А какой нынче праздник?
— Среда.
А верней, летних дней череда.
Рады всем. Никого не манежим.
День любой нужен нам позарез
И достоин счастливых небес.
Каждый неповторим, ненагляден.
Впрочем, мы даже с чёрным поладим.
Светлых дней всё равно перевес.
Что? Я слишком мажорно звучу?
Это я просто душу лечу.
Я рецепт для неё сочиняю —
… показать весь текст …

Я лишь за жизнь готова жизнь отдать:
За горечь всю её и благодать,
За то, чем так бедна и так богата,
Что налицо и чем она чревата.
И, если счёт вести моим годам,
То скоро жизнь за всё это отдам.

Да и люди живут здесь на птичьих правах,
И сильны не на деле, а лишь на словах,
И ничем и никем они здесь не владеют,
Разве что от весеннего солнца балдеют.
А как кончат от вешнего солнца балдеть,
Так тоскуют, не зная, куда себя деть.

Раз я живу, то, значит, жду
Кустов сиреневых в саду,
А позже — века золотого,
А позже — снежного покрова,
А позже — тающих пластов
И вновь сиреневых кустов…

А потом, после всех этих лет, Ты куда меня денешь?
Где поселишь меня и во что меня, Боже, оденешь?
Разве может так быть, чтобы стала я вдруг беспризорной
После дивной зимы со счастливой снежинкой узорной,
После свежей листвы, дружно брызнувшей в мае из почек,
После стольких Тобой в тишине продиктованных строчек…