Лариса Емельяновна Миллер

А там, где нет меня давно,
Цветут сады, грохочут грозы,
Летают зоркие стрекозы
И светлых рек прозрачно дно;
И чья-то смуглая рука
Ласкает тоненькие плечи.
Там чей-то рай, там чьи-то встречи.
О юность, как ты далека!
Вернуться в твой цветущий сад
Могу лишь гостем, чтоб в сторонке
Стоять и слушать щебет звонкий
И улыбаться невпопад.

«Tombe la neige», — хрипловато поет баритон.
«Tombe la neige». Слава Б-гу, что это не стон,
Не мольба, не надсада, а песня с грустинкой.
На земле, что вращается старой пластинкой,
Те же речи, и встречи, и песни все те ж.
Тихо падает снег, и звучит «Tombe lа neige,
Tombe la neige, tombe la neige». На заигранном диске
Всё о том же, о том же — про счастье и близкий,
Близкий счастья конец. Та, что так дорога,
Не придет, а на землю ложатся снега.
И снега и любовь превратятся в былое,
Чтобы снова воскреснуть под чуткой иглою.

Ну, а в конце концов мы станем
Хоть чьим-нибудь воспоминаньем.
Возможность эта есть всегда,
А, значит, мы не без следа
С земли уходим. Как приятно,
Что, хоть нельзя прийти обратно,
Но можно в чьей-то жить душе
Эскизом ли в карандаше,
Туманным и незавершённым,
Излишней чёткости лишённым,
Иль глянцевитым полотном,
Что в стиле выполнен одном,
Иль на картине светлой точкой,
Иль в голове застрявшей строчкой.

Поверь, всё кончится добром,
И будут ангелы пером
Твоим водить. Крылами будут
Тебя касаться. Не забудут
Тебя всечасно привечать,
И откровения печать
На каждое мгновенье ляжет,
И грешный мир себя покажет
Лишь с наилучшей стороны,
И в море чуткой тишины
Способен будет зарождаться
Лишь чистый звук. Дожить. Дождаться.

Если что и должно быть для нас неизбежным,
Это счастье с его воркованием нежным.
Если что и должно не скудеть никогда,
Это щедрость и силы, и дни, и года.
Если что и должны мы увидеть в итоге,
Это то, что конца не имеют дороги.
Если что и должны мы в итоге понять,
Это то, что любовь невозможно унять.
Если что и должно нам в итоге открыться,
Это то, что отыщется, если порыться,
Не от ящика ключ, не от двери входной,
А к сердцам, что стучат на планете одной.

Не заметила даже, как март наступил…
Он так тихо вошёл, так бесшумно случился,
Не кипел, не бурлил, не сиял, не лучился,
Сквозь рассветную дымку слегка проступил.

Этот тихий приход оробевшей весны
Дарит шанс доказать, что мы всё ещё живы
И способны ещё на восторг и порывы,
И на выход за рамки, что смертным тесны.

С каждым вновь пришедшим днём
Договариваться надо,
Находить красоты в нём,
Восклицая: «Как я рада!
Как я рада, милый день,
Что пришёл, не поленился,
Не стоишь, как глупый пень,
А ветвями поклонился!»

Коль подход к нему найти,
Не гнушаясь этим делом,
То, добрея по пути,
День твой чёрный станет белым.

Я выбрала для музыки своей
Тот ключ, который выбрал соловей,
Ручей весенний, летний день отличный.
Я выбрала для жизни ключ скрипичный,
Где так высок и так прозрачен звук,
Как будто не бывает смертных мук.

Мне нравятся фильмы с открытым финалом,
Когда можно выбрать меж гибелью, балом,
Объятьем, разлукой, рассветом в горах,
Меж горьким «Увы» и восторженным «Ах!».
Чудесна поездка с открытою датой:
Прощайте, до скорого, буду когда-то.

Приняв волшебные пилюльки,
Младенцем стать и в сонной люльке
Сопеть. А люлька — кач да кач.
Не плачь, мой маленький, не плачь.
Тебя никто не даст в обиду.
Здесь скоро запретят корриду,
Вражду, потраву и бои,
И будут тихи дни твои,
Всё будет тёплое, родное
Кругом, как молочко грудное.