Лариса Емельяновна Миллер

Воюю с сердцем, с головой,
С рукою левой, ножкой правой,
Лечусь химической отравой,
Лечусь целительной травой,
Ем не поздней часов пяти.
И что я здесь нашла такого,
Что нет желанья никакого
Без боя сдаться и уйти?

А мне-то казалось, что я навсегда,
И люди для счастья приходят сюда,
Для счастья, для праздника и для веселья,
Устраивать свадьбу, справлять новоселье.
А праздников выпало наперечет,
И ветер лицо мне так больно сечет,
И трудно идти, да и некуда вроде,
И силы и время мое на исходе.

Наверно, прежде, чем родиться,
Необходимо убедиться,
Что мир не враг тебе, а друг,
Что без тебя он, как без рук,
Что потому ты и рождался
На свет, что мир в тебе нуждался,
Что под покровом сих небес
Ты нужен просто позарез.
Ну пусть не миру, пусть кому-то,
Кто без тебя тоскует люто.
Ну пусть не мир, пусть кто-то в нём
Ждёт — не дождётся ночью, днём
Тебя. Пусть кто-нибудь найдётся,
Кто без тебя не обойдётся,
… показать весь текст …

Ну, продлись,
… д е н ь т е к у щ и й …
… Продлись… коль Не лень …
Ну, на что нам неведомый завтрашний день,
кот в мешке, о котором мы мало
… что знаем? …
Ну, а ты, день текущий, прикинулся раем,
и, даруя тепло и прозрачность, и тишь,
Уверяешь, что зла против нас не таишь,
… нож не точишь …
за пазухой камня не держишь,
Ничего, кроме света, в себе НЕ содержишь.
Ну, а мы — натерпевшийся страху народ —
… Рады верить …
… показать весь текст …

А музыка всегда о том, что не сбылось,
О том, что не сбылось да и не может сбыться.
Играй же, музыкант, играй, не бойся сбиться,
Лишь место повтори, что с лёту не далось…

Хоть и не в силах ты осуществить мечту,
Ты в силах ноту взять — единственную, ту…

Рассказать что я делаю? Время теряю.
Искупавшись в лучах, в тень густую ныряю,
Чтоб из тени в лучи золотые нырять.
О, как хочется время совсем потерять
И пожить ротозеем, зевакой, разиней,
Что балдеет весь день от бездонности синей.

О ЖИЗНИ…
При жизни разве умирают?
При жизни моются, стирают,
Целуются, растят детей,
Едят. Да мало ли затей?

При жизни разве умирают?
Младенцем в кубики играют,
Юнцом несут прекрасный бред.
Покуда живы смерти нет.
_____________________________________
Хоть мир огромен в ширину, в длину,
Но разве ты на воле? Ты в плену.
Ты — бедный чижик, угодивший в клетку.
… показать весь текст …

О себе, о себе, о себе…
Как не вскочит волдырь на губе?
О себе — без конца и без края,
То любя себя, то проклиная,
Проклиная, жалея, любя,
Своё бедное «я» теребя…
Боже, как мне с собою расстаться
И при этом на свете остаться?
Хоть на время расстаться с собой,
Став предметом иль тварью любой,
Хоть стеной, хоть часами с кукушкой…
Дело, кажется, пахнет психушкой.

А праздник и правда всё время со мной.
Он ходит со мной по дорожке земной,
Слегка, точно воздух, меня задевая.
Он ездит со мной в дребезжащем трамвае,
Мы ту же страницу читаем вдвоём,
Мы наши любимые песни поём,
Стихи сочиняем. А в дикой толкучке,
Как дети, мы держимся крепко за ручки.

Вот бы стать совсем иной —
Юной, лёгкой, неземной,
Звонкой трелью, лёгкой ношей,
Просто новостью хорошей,
Просто весточкой благой,
Просто веточкой нагой,
Для которой нарядиться —
Точно заново родиться.

А счастье — всего лишь несчастья отсутствие.
Отсутствие горя. Ну чем не напутствие …

А сук самый серенький — он не затем, чтобы вешаться,
А только затем, чтоб взглянуть на него и утешиться.

Утешиться тем, что и старый такой и кривой,
Он служит приютом для капли любой дождевой.

И птицы используют сук как посадочно-взлётную
Площадку, а кто-то из них как линеечку нотную,

Когда, несмотря на почти беспросветную хмарь,
Поют и щебечут, попав в европейский январь.

И дереву сук этот старый не служит обузою.
А мне, залетевшей случайно сюда, служит музою.

Да мы же все с луны свалились
И озираемся вокруг,
Не ведая, зачем мы вдруг
На этот белый свет явились,
Где дни круты, как валуны,
Для нас свалившихся с луны.

А мир этот жив, потому что есть где-то иной,
Иной, безымянный, неведомый и неземной.
Оттуда сигнал то идет, то почти угасает.
Но если нас что-то и держит и чудом спасает,
То не притяженье земное, а тяга к тому,
Что ни отыскать, ни назвать не дано никому.

Господь посылает сырую погоду,
Чтоб вывести всех нас на чистую воду,
На чистую воду, что льется с небес…
Ютится ли ангел, ютится ли бес
В душе нашей призрачной? Что в ней ютится —
В душе, что в конце улетает, как птица?
В конце бытия улетает туда,
Откуда течет дождевая вода?

Как легко застрелиться, когда тебе двадцать,
Когда кажется — некуда просто податься,
Когда ты одинок. Одинок, как никто.
Когда мнится, что всё и не так и не то,
Когда жить с собой в мире почти невозможно,
А тем более, если влюблён безнадёжно…
О как просто всё бросить в начале пути.
О как трудно в конце его взять и уйти.

По какому-то тайному плану
Снег засыпал и лес и поляну,
Берега водоёмов и рек.
Скоро кончится нынешний век,
Век двадцатый с рожденья Христова…
А пока половина шестого
Или где-то в районе шести.
И, часы позабыв завести,
Занят мир увлекательным делом:
Тихо пишет по белому белым.

Мой белый день, гори, гори,
Ты даришь зарево зари,
И свет, и тень, и все подряд,
На что ни брошу беглый взгляд:
Дорогу, дерево, цветы,
И от избытка доброты
Себя сжигаешь, чтобы в дар
Мне принести закатный жар.

Прозрачных множество полос.
С берез, летящих под откос, —
Листва потоком.
Стекают листья градом слез
С летящих под гору берез,
И ненароком
Я оказалась вся в слезах,
Хоть ни слезинки на глазах.
Безмолвной тенью
Брожу в мятущихся лесах.
И облака на небесах
И те в смятенье.
И этот ветер поутру,
И это буйство на ветру —
… показать весь текст …